Секреты неуязвимости
Почему плоть бывает сильнее огня и сталиВ житиях святых постоянно встречаются упоминания о том, что их не брал огонь или холодное оружие. Если бы все это не выходило за рамки агиографии, можно было бы списать подобные рассказы на свойственные житийной литературе выдумки и преувеличения. Тем не менее точно такие же способности проявляли люди, далекие от христианской религиозности, включая шаманов и мастеров восточных боевых искусств. Более того, огнеупорность можно временно передавать другим людям, не имеющим никакой подготовки, и даже переносить ее на неодушевленные предметы.
Ордалии и несгораемые святые
В средние века, когда истину было трудно выяснить, часто прибегали к Божьему суду или ордалии (от латинского «ordalium» – приговор, суд). Подозреваемым предстояло пройти тяжкие испытания, среди которых самыми страшными были испытания огнем. Обычно они состояли в том, что подозреваемому надлежало взять в руку кусок раскаленного железа или достать что-либо из кипящей воды. Предполагалось, что Бог защитит невиновного от ожогов, неправедный же пострадает от суда небесного, а потом и земного.
Первое упоминание о таком способе решения спора содержится в книге св. Григория Турского и относится к VI в. н. э. Спор был религиозным, между православным верующим и сторонником арианской ереси.
Заслуживающий доверия человек рассказал, что видел, как христианин спорил с еретиком о нашей вере. Они долго спорили о Священном Писании, но еретика нельзя было убедить познать правду. Тогда верующий сказал: «Если свидетельства Священного Писания не убеждают вас, то признайте силу чудес неделимой Троицы. У меня на пальце золотое кольцо; я брошу его в огонь и подниму, когда оно раскалится». Он бросил кольцо в пламя и позволил ему стать таким раскаленным, что, казалось, напоминало угли своим цветом, а потом повернулся к еретику и сказал: «Если ты прав, возьми кольцо из огня». Еретик отказался, и этот человек сказал: «Господь, неизмеримая Троица, открой, верю ли я во что-то недостойное Тебя. Ибо если моя вера истинна, пусть яростное пламя не имеет надо мной власти». Вынув кольцо из огня, он долго держал его в руке, но не пострадал. Что еще более важно, еретик был обращен, и этот человек укрепил других православных силой своей веры [1].
Даже после искоренения ересей церковь продолжала использовать испытание огнем для выяснения истины. В 1062 г. после смерти епископа Флорентийского некий недостойный кандидат за большую взятку добился назначения для себя. Начались беспорядки, и в качестве единственного средства восстановления мира решили обратиться с апелляцией к небесному судье. Джон Гуальберт, аббат Валломброзы, приказал монаху Петру Альдобрандини, ныне почитаемому как св. Петр Огненный, подвергнуться ордалии. На сей раз для испытания был выбран способ, упомянутый пророком Исайей в рассказе о защите Господней: «Пойдешь ли через огонь, не обожжешься, и пламя не опалит тебя» (Ис. 43:2).
Для ордалии сложили два костра около 3 м в длину, и между ними была лишь самая узкая тропинка. Их разжигали до тех пор, пока пламя не поднялось выше человеческого роста, а тропинка не оказалась усеяна раскаленными углями. Петр, избавившись от рясы, но сохранив другие священные одежды, медленно пошел босиком между пылающими грудами. Ни один волосок на его голове не был поврежден, а одежда даже не была опалена. Он хотел вернуться тем же путем, но свидетели удовлетворились уже содеянным. Нечестивый епископ был низложен и впоследствии искренне раскаялся [2].
То, что это испытание могло оказаться смертельным, доказывает история участника первого крестового похода священника Петра Варфоломея, заявившего, что Господь открыл ему в видении место, где зарыто Святое Копье. Подделка была столь наглая и очевидная, что Петру предложили доказать свою правоту такой же огненной ордалией. Варфоломей прошел между костров, получив страшные ожоги, и едва не упал в пламя, но крестоносец Раймон Пиле вовремя удержал его. Двенадцать дней Петр лежал в мучительной агонии и наконец 20 апреля 1099 г. умер [3]. Рауль Канский заметил, что «когда люди увидели, что произошло, они поняли, что были одурачены искусными словами и пожалели, что допустили ошибку» [4] Тем не менее Копье осталось святыней для крестоносцев, постаравшихся скрыть горькую правду насчет проваленной ордалии [5].
Огненную ордалию доводилось проходить даже царственным особам. В те же годы Кунигунда Люксембургская, жена Генриха II, была обвинена в прелюбодеянии и согласилась в доказательство невиновности пройти по 12 раскаленным докрасна лемехам плугов. Стопы Кунигунды, позднее причисленной к лику святых, остались нетронутыми пламенем. Иаков Ворагинский утверждает, что глас свыше сказал ей: «Дева Мария освободит тебя, деву», – и Кунигунда невредимой прошла по раскаленному металлу. Но если она оставалась невинной, несмотря на замужество, то испытание огнем можно было бы заменить на гинекологический осмотр. История эта, много лет подряд вдохновлявшая скульпторов и летописцев, тоже могла кончиться плохо. Когда обвиненный в посягательстве на женскую честь получил ожоги, ему тут же выкололи глаза и оскопили [6].
Здесь надо заметить, что успешное прохождение ордалии встречалось чаще провала. В судебных архивах венгерского города Варад, датированных XIII в., описано 306 ордалий с помощью раскаленного железа, и в 210 случаях обвиняемые ее выдержали, пронеся железо в руке условленное количество шагов и не получив ожогов [7].
Конечно, далеко не всегда огнеупорность проявлялась при настолько драматических обстоятельствах. Св. Франциск Паульский играл с огнем просто потому, что мог это делать без вреда для себя, причем его огнеупорность проявилась в раннем детстве. В 1429 г., когда Франциск еще был 13-летним мальчиком, ему приказали принести огонь, но не дали ничего для этой задачи. Франциск взял угли голыми руками и принес в подоле одежды, причем сам он и ткань ничуть не пострадали [8]. Бернардин де Раймундо во время процесса канонизации св. Франциска рассказал, что однажды хозяин послал его в кузницу подковать лошадь. Тут в кузницу вошел Франциск и поинтересовался, найдется ли у кузнеца железо для еще одной подковы. Кузнец показал на раскаленный прут, и Франциск спокойно взял его в руки. Оба свидетеля закричали: «Святой отец, не делай этого, обожжешься», но тот ответил: «Отнюдь, я держу его просто чтобы согреться».
Такие инциденты в житии Франциска Паульского очень многочисленны. Мы читаем, как он опускает руку в котел с кипящим маслом, а в другой раз – в кипящий щелок. Когда ему принесли раскаленный уголь на двух подносах, чтобы развести огонь, он унес горящий уголь в руках, а подносы оставил. Он брал в руки большой кусок извести из горящей печи и, когда в другой раз с печью что-то пошло не так, вошел в нее через 10 или 12 часов после розжига, хотя обычно считалось необходимым ждать пять дней, прежде чем она достаточно остынет. Более того, он мог передавать неуязвимость к огню другим людям. Граф Гроттерийский свидетельствовал, что св. Франциск мог класть на руки потрясенных людей горящие угли, «чтобы согреть некоторых из тех, кто не верил в него, и необожженное состояние этих самых рук привело их к непоколебимой вере». Конфорт де Ариенто поведал, что, когда в Патернио была построена печь для обжига извести, святому сказали, что она обрушивается. Франциск приказал маленькому послушнику (дверца была настолько низкой, что сам он не мог залезть внутрь) взять прут и установить его изнутри. Он сказал мальчишке, чтобы тот не боялся горящей печи, и парень не пострадал, а печь была спасена [9].
Екатерина Сиенская вообще не намеревалась никого удивлять, но однажды вошла в транс на монастырской кухне и упала лицом в огонь. Монахиня, увидевшая это, вытащила из жаровни будущую святую. Хотя пламя был сильным, она, к своему удивлению, обнаружила, что на лице и одежде, от которой не исходил запах дыма, не было никаких повреждений. По словам исповедника Екатерины, «огонь Божьей любви, горевший в ее сердце, был такой силы и добродетели, что помешал обычному огню овладеть ею» [10].
Истерички на кладбище
Психическая эпидемия, разыгравшаяся в Париже в XVIII в., сопровождалась целым рядом самых удивительных чудес. Охваченные ею люди демонстрировали неуязвимость не только к огню, но и к холодному оружию, которое тогда было обязательной частью костюма любого знатного джентльмена. Центром эпидемии было кладбище Сен-Медар, где в 1727 г. похоронили аббата Франсуа Парижского. На могиле «святого», уморившего себя голодом и самоистязанием, то и дело происходили чудесные исцеления. К ней стекались больные люди со всего города, включая помешанных, и вскоре среди этих толп началась массовая истерия. Психопаты и психопатки, охваченные истерическими конвульсиями, требовали применить к себе жестокие истязания и, что самое странное, переносили их без вреда и даже получали от этого извращенное удовольствие [11].
Среди очевидцев чудес, происходивших на кладбище, оказался советник парламента Карре де Монжерон. Он не только записывал все происходящее, но и собирал заверенные под присягой свидетельские показания людей, приходивших туда из любопытства и не попавших под влияние психической эпидемии. Первый том книги о чудесах Сен-Медара он преподнес лично Людовику XV, но вместо благодарности монарх приказал бросить автора в Бастилию. Королевский указ от 27 января 1732 г. гласил, что кладбище будет заперто, что отворять его будут только для похорон, и что люди, осмеливающиеся собираться в ближайших улицах и домах, подвергнутся строгому наказанию [12].
Мария Сонне, одна из активных истеричек, прославилась невероятными подвигами. Парижский врач «доктор А.» опубликовал посвященную ей брошюру, где утверждал, что это явный случай демонической одержимости: «Существует общепризнанное мнение, что во власти дьявола, когда Бог позволяет, сообщать человеку силы, превосходящие силы Природы. Не следует также говорить, что Бог никогда не допускает этого; случай с Сонне является неопровержимым доказательством обратного». Доктор А. приводит пример: «Они уронили на ее живот с высоты потолка камень весом 50 фунтов [25 кг], в то время как ее тело, выгнутое посередине, словно лук, опиралось на острие заостренного кола, помещенного как раз под позвоночник; и при этом она не только не была раздавлена камнем или пронзена колом, для нее это стало облегчением» [13].
Монжерон приводит дополнительные подробности: «Так было не один раз, а сто раз подряд, и повторялось ежедневно: камень поднимали с помощью шкива к потолку комнаты и оттуда роняли на живот пациентки. Действительно, камень весил всего пятьдесят фунтов, но, падая с большой высоты, его действие изрядно усиливалось за счет импульса, который он приобретал при падении... Ребра страдалицы сгибались под страшным ударом, прогибаясь под тяжестью, ее живот и внутренности были настолько сплющены, что казалось, будто камень полностью вытеснил их. Тем не менее, она не получила никаких травм, но даже почувствовала облегчение, как признает сам доктор А. Он также признает, что тело было изогнуто назад так, что голова и ступни касались пола, и что она опиралась только на острие кола прямо под позвоночником, как раз под тем местом, куда должен был упасть камень. Таким образом, весь вес падающего камня приходился на острие кола, ее тело находилось между ними, и вся сила удара была сосредоточена напротив этой точки... Казалось, что кол проник на определенную глубину в тело, но ни кожа, ни плоть не получили ни малейшего повреждения, и она не испытывала никакой боли» [14].
Эта же Мария Сонне подвергала себя ужасным испытаниям огнем. Свидетельство на сей счет, подписанное 11 очевидцами, из которых один был английским лордом, второй – доктором богословия в Сорбонне, а третий – Арманом Аруэ, братом Вольтера и казначеем Счетной палаты, приводится Монжероном: «Мы, нижеподписавшиеся, подтверждаем, что в этот день, между 8 и 10 часами пополудни, Мария Сонне была помещена головой на один табурет, а ногами на другом, причем эти табуреты находились полностью внутри большого камина и под отверстием его дымохода, так что ее тело было подвешено в воздухе над чрезвычайно сильным огнем, и что она оставалась в таком положении в течение тридцати шести минут четыре раза подряд, и все же ткань, в которую она была завернута (у нее не было другого платья), не сгорела, хотя пламя иногда поднималось над ним. Все это кажется нам совершенно сверхъестественным. В подтверждение чего мы подписали наши имена 12 мая 1736 года».
К свидетельству, которое также было официально заверено, прилагается приписка. В ней говорится, что пока они писали это, Мария в пятый раз легла над огнем, как и раньше, оставаясь там девять минут; что она казалась спящей, хотя огонь был слишком горячим, и что за эти два с четвертью часа, что они наблюдали, в камине сгорело пятнадцать поленьев, не считая сучьев помельче.
Монжерон добавляет, что эту демонстрацию видели множество людей по меньшей мере сто раз. Табуреты из железных рам с доской сверху были полностью размещены внутри камина по одному с каждой стороны от огня, так что, когда Мария Сонне положила голову на один табурет, а ноги на другой, ее тело осталось подвешенным непосредственно над огнем; «независимо от того, насколько сильным был жар, она не только не испытывала никаких неудобств, но и ткань, в которую она была завернута, не страдала и даже не обгорела, хотя иногда действительно была охвачена огнем». Иногда Мария меняла форму эксперимента, доказывая, что ткань не пропитана каким-то негорючим составом и не сделана из асбеста, как несгораемая рубашка, преподнесенная Папе Римскому: «Я видел, как она пять или шесть раз в присутствии множества людей засовывала обе свои ноги в туфлях и чулках в середину горящей жаровни; в этом случае огонь не щадил обувь, как в другом случае он щадил ткань, которая ее окутывала. Туфли загорелись, и подошвы превратились в пепел, но Мария не ощущала боли в ногах, которые долго держала в огне. Однажды у меня хватило любопытства осмотреть подошвы чулок, чтобы убедиться, не обгорели ли они. Как только я прикоснулся к ним, они рассыпались в прах, так что подошва стоп осталась голой» [15].
Другая истеричка, Габриэль Моле, спокойно засовывала голову в пламя, причем ни ее волосы, ни брови при этом не сгорали. Ее одежда становилась такой горячей, что к ней нельзя было прикоснуться, но при этом обычно тоже не портилась от пламени. Верх ее чепца иногда обгорал, но волосы – никогда.
Габриэль в 1736 г. первой потребовала испытание холодным оружием. Монжерон пишет: «Сверхъестественный инстинкт побудил ее выбрать самую прочную и острую шпагу из тех, что носили зрители. Привалившись спиной к стене, она приставила острие шпаги чуть выше живота и призвала того, кто казался самым сильным мужчиной, нажать изо всех сил; и хотя шпага согнулась как лук от силы, с которой ее нажимали, так что мужчине приходилось придерживать середину лезвия, чтобы оно оставалось прямым, она все равно продолжала кричать: «Сильнее! Сильнее!» Потом она приставила острие шпаги к горлу и потребовала, чтобы его нажали с той же силой, что и раньше. Острие продавило кожу в горло на глубину четырех пальцев, но не пронзило плоть, позволяя им давить так сильно, как они хотели. Тем не менее, острие шпаги, казалось, прилипло к коже; ибо, когда его отвели назад, оно оттянуло кожу, оставив незначительное покраснение, как от укола булавкой. В остальном она не испытывала никакой боли» [16].
Адвокат Парижского парламента наблюдал еще более впечатляющий подвиг другой истерички, «сестры Мадлен». Его показания тоже приводятся в книге Монжерона: «Однажды, растянувшись на полу, она поставила вертел вертикально, острием к обнаженному горлу. Затем крепкий мужчина залез на стул и всем телом надавил на головку вертела изо всех сил, как будто хотел проткнуть не только горло, но и пол под ним. Но плоть просто вдавилась вместе с острием вертела, не получив ни малейших повреждений.
На другой день она приставила острие очень острой шпаги к впадине горла, чуть ниже гортани, и, стоя спиной к стене, призвала ее нажать. Энергичный мужчина делал это до тех пор, пока лезвие не изогнулось, хотя и не настолько, чтобы образовать полную дугу. Острие вонзилось в плоть примерно на дюйм. Мне было любопытно измерить точную глубину, и я обнаружил, что плоть прогнулась так далеко вокруг острия, что я мог погрузить палец за пределы первого сустава. Она делала это дважды. Шпага была одной из самых острых, которые я когда-либо видел. Мы попробовали ее на папке, содержащей бумагу для заметок, которые я всегда в таких случаях делаю. Острие проткнуло картон и значительную часть бумаг внутри» [17].
«Сестра Мадлен» пошла еще дальше в своем безрассудстве. Вот часть свидетельства священнослужителя, в честности и правдивости которого Монжерон не сомневается. 31 мая 1744 г. «Мадлен заставила держать две шпаги в воздухе горизонтально. Она сама направила острие одной из них во внутренний угол правого глаза, а другой – во внутренний угол левого, а затем крикнула тем, кто держал шпаги: «Во имя Отца, нажимайте!» Они сделали это со всей своей силой; и я, признаюсь, содрогнулся... Во второй раз Мадлен заставила их приставить две шпаги к зрачкам глаз и сильно надавить, как раньше. Я обратил особое внимание на ту часть шпаги, которая находилась на одном уровне с поверхностью глаза, когда давление было самым сильным, и увидел, что острие вошло на добрый дюйм в зрачок». Капеллан короля в показаниях от 4 октября 1744 г. свидетельствует о том же: «Я видел, как приставляли острия шпаг к глазам сестер Мадлен и Фелиситэ, иногда к зрачку, иногда в угол глаза, иногда к веку, с такой силой, что заставляли глазное яблоко выпирать наружу» [18].
Королевский офицер рассказал, что видел, как два острых вертела были сломаны о плоть Мадлен. Однажды, когда он сам приставил острую шпагу к телу Мадлен и будучи не в состоянии надавить достаточно сильно, чтобы удовлетворить истеричку, он положил книгу в пергаментном переплете себе на грудь, приставил к ней рукоять шпаги и надавил всем телом с такой силой, что обложка была изрядно испорчена глубоким углублением, сделанным рукоятью. Он добавляет: «Инстинкт ее конвульсий заставлял ее иногда требовать до двадцати двух шпаг одновременно. Люди стояли, некоторые спереди, некоторые за спиной, некоторые по бокам, во всех направлениях. Я сам никогда не видел, чтобы работало так много людей; но я присутствовал и сам помогал, когда восемнадцать шпаг сразу приставили к разным частям ее тела. Это вызывало глубокие вмятины во плоти, но она так и не получила ни малейшей раны. Часто случалось, что ее судороги заставляли плоть реагировать под давлением остриев так сильно, что та отталкивала помощников» [19].
Истеричек неоднократно раздевала и осматривала комиссия их собственного пола, чтобы убедиться, что под одеждой нет ничего, что могло бы противостоять остриям шпаг. Но в каждом случае было установлено, что они носили лишь обычные предметы нижнего белья, проколотые во многих местах.
Некоторые истерички требовали бить себя кувалдой или железной дубиной с шаром на верхушке, весящей почти пуд. Монжерон лично брал такую дубину в руки и убедился, что здесь нет никакого обмана. По просьбе 20-летней Жанны Моле он нанес ей 60 ударов из всех сил и выдохся, а истеричка просила продолжения. Тогда из толпы вышел здоровенный мужик и нанес ей еще сотню ударов. Потом Монжерон попробовал дубину на кладбищенской стене и без особого труда проломил каменную кладку [20].
Неуязвимость к огню, стали и ударам были не единственной способностью жертв этой психической эпидемии. Некоторые становились ясновидящими, другие могли читать с закрытыми и завязанными глазами; отмечались случаи левитации. Аббат Бешеран во время транса был поднят в воздух «с такой силой, что даже присутствовавшие при этом очевидцы не могли удержать его на земле» [21].
Повелители огня и стали
Дэниел Данглас Юм, величайший медиум XIX века, прославился чудесами с огнем. Как и св. Франциск Паульский, он мог передавать свою огнеупорность другим людям и даже неодушевленным предметам. Лорд Адар видел, как в 1868 г. Юм, войдя в транс, голыми руками ворошил угли в камине, затем, опустившись на колени, засунул голову прямо в пламя, погружая лицо в угли. Это можно было бы счесть фокусом с помощью какого-то химического состава, делающего кожу и волосы огнеупорными, но дальше Юм перешел к экспериментам с присутствующими.
Поднявшись на ноги, он некоторое время подержал палец в пламени свечи, после чего взял уголь, который до этого держал в руках, подошел к нам и подул на него, заставив его загореться еще сильнее. Он медленно обошел вокруг стола и сказал: «Я хочу посмотреть, кто из вас лучше всего подойдет для моего следующего опыта. Вот с Адаром опыт пройдет проще всего...» Мистер Дженкин протянул руку и сказал: «Положите уголь в мою ладонь». Юм ответил: «Нет, нельзя, коснитесь его, и вы сами в этом убедитесь». Дженкин коснулся угля кончиком пальца и обжегся. Юм тем временем пронес уголь на расстоянии в четыре или пять дюймов от рук мистера Саала и мистера Херта, и оба они не смогли выдержать жара. Он подошел ко мне и сказал: «А теперь, если вы не боитесь, протяните руку». Я так и сделал, и Юм, совершив над моей рукой два быстрых пасса, поместил уголь на мою ладонь. Наверное, я держал его на протяжении секунд тридцати – то есть достаточно долго, чтобы нанести себе сильнейший ожог, – но чувствовал лишь легкое тепло, исходящее от него. После этого Юм взял уголь и рассмеялся, очевидно, довольный результатом. Когда Юм направлялся к камину, он внезапно обернулся и сказал: «Представляете, некоторые люди считают, что лишь одна сторона тлеющего угля является горячей». После этих слов он попросил меня сложить ладони чашей, насыпал туда угли и возложил сверху свои ладони, таким образом, чтобы угли были полностью накрыты нашими четырьмя ладонями. Мы постояли так некоторое время, при этом я почти не ощущал никакого тепла [22].
В отчете, направленном в 1869 году в Диалектическое общество лордом Линдсеем, описываются удивительные события, произошедшие на другом сеансе Юма.
Я часто видел, как Юм, войдя в транс, подходил к огню, брал большие угли ярко-красного цвета руками, клал их себе за пазуху и тому подобное. Восемь раз я лично держал раскаленные угли в ладонях безо всякого ущерба для себя, хотя, когда я подносил руки к лицу, жар углей опалял его. Однажды я захотел узнать, действительно ли угли способны нанести ожог, и, высказав это желание вслух, коснулся угля средним пальцем правой руки, после чего на коже появился волдырь размером с шестипенсовик; сразу после этого я попросил Юма подать мне уголь и две или три минуты продержал его на середине ладони без всякого ущерба и дискомфорта. Несколько недель назад я присутствовал на сеансе Юма вместе с восемью другими людьми. Из девяти человек семь смогли держать раскаленные угли в руках, а двое не могли даже близко поднести к ним руку; из этих семи человек четверо были дамами [23].
Трудно поверить, что у лорда Линдсея были галлюцинации или он лгал, и едва ли менее трудно предположить, что в каждом из этих восьми случаев Юму удавалось поместить, как уверяли скептики, прокладку между горящим углем и рукой. Одной женщине Юм бросил раскаленный уголь на белое муслиновое платье, где он и оставался в течение нескольких секунд, так как из-за жара все боялись к нему прикасаться. Платье, сшитое из тончайшего муслина, не загорелось, и очевидцам не удалось обнаружить ни малейшего следа пламени после осмотра. Другой женщине Юм поставил на голову колокольчик, нагретый докрасна, и он не причинил ей вреда. Ничто не было так дорого для Юма, как слава в аристократических кругах, но если бы леди пришлось носить шрам на всю оставшуюся жизнь или ее платье подожгли в результате экспериментов, он, должно быть, понимал, что такой случай нелегко было бы простить или забыть.
Пожалуй, самым известным из экспериментов Юма был случай, когда в присутствии нескольких свидетелей он вытащил из пылающего огня «огромный кусок горящего угля», такой большой, что ему пришлось держать его обеими руками, а затем положил его на голову пожилого Сэмюэля Картера Холла. Кто-то спросил: «Вам не жарко?», и Холл ответил: «Тепло, но не жарко». Юм начал зачесывать волосы Холла поверх красного угля, просвечивающего сквозь них. Когда Юм вынул уголь, некоторые из присутствующих пытались его потрогать, но отдергивали пальцы из-за жара [24].
Уильям Крукс, один из величайших химиков и физиков тех лет, 28 апреля 1873 г. присутствовал на одном из сеансов Юма. Там ему предложили принять участие в необычном эксперименте.
Мистер Юм попросил меня встать и подойти вместе с ним к огню. Он спросил, побоюсь ли я взять у него из рук раскаленный уголь. Я ответил, что нет, не побоюсь, если он сам передаст его мне. Юм положил руку на тлеющие угли, выбрал наиболее яркий из них и несколько секунд держал его на ладони. Казалось, он некоторое время размышлял, затем вернул уголь в камин, сказав, что его силы на этот уголь не хватит и что я могу получить ожог. Все это время я стоял на коленях на коврике перед камином. Я не могу объяснить, как ему удалось избежать сильных ожогов... После того как Юм вышел из транса, я тщательно осмотрел его руки на предмет наличия повреждений или каких-либо приготовлений к обращению с углями. Я не обнаружил на коже никаких повреждений и, кроме того, заметил, что она была мягкой и нежной, как у женщины [25].
Некоторые медиумы и в XX веке демонстрировали власть над огнем. В 1917 г. мадам де Креспиньи, известная писательница, посетила сеанс медиума Энни Хантер. На нем также был репортер лондонской газеты «Daily Express», который принес полено и подбросил его в камин. Когда полено разгорелось, вошедшая в транс медиум взяла его руками и понесла по комнате, возбужденно разговаривая на незнакомом языке. Репортер попятился после того, как его волосы опалило. Потом медиум вручила полено де Креспиньи, и та несколько секунд держала его в руках, не получив ни малейшего вреда. Другой мужчина, воодушевленный ее примером, позволил миссис Хантер положить горящее полено рядом с головой и тоже ничуть не пострадал. Позднее Энни заявила, что находилась тогда под контролем духа персидского огнепоклонника [26].
Хантер и Юм приписывали свои способности духам, с которыми они общались. В этом они ничем не отличались от шаманов и знахарей, часто демонстрирующих неуязимость к огню и оружию. Впрочем, многие повелители огня просто обнаружили такие способности по чистой случайности и не считали их чем-то сверхъестественным.
Пожилой негр Натан Кокер узнал о невосприимчивости к огню в детстве, когда был рабом. Доведенный голодом до отчаяния, Кокер вытащил клецки рукой из кипящей кастрюли и тут же проглотил, но не получил ожогов ни руки, ни рта. С тех пор он много раз добывал пищу таким образом и всегда старался употреблять ее как можно более горячей. На глазах у свидетелей Кокер стоял голыми ногами на раскаленной докрасна лопате, пока она не остыла, лизал ее, выливал расплавленный свинец на руки, а потом в рот, пока он не застывал на языке и деснах, вытаскивал угли руками из печи и ходил с ними по комнате [27].
Доктор К. Р. Виссен, нью-йоркский врач, во время поездки на охоту в штат Теннесси в 1927 г. встретил необразованного 12-летнего мальчика, который мог брать руками горящие поленья из камина. Мальчик сказал, что обнаружил способность случайно, взяв раскаленную подкову в кузнечной мастерской. Изумленный доктор заявил, что не может дать увиденному никаких объяснений [28].
Есть и свидетельства о том, что несгораемости можно научиться у тех, кто знает, как пробудить скрытые способности. По крайней мере, так утверждали некоторые чудотворцы в не столь отдаленное время. Макс Фридом Лонг встретил в Гонолулу факира, показывающего свое искусство за плату. Факир работал в маленькой палатке близко от зрителей и на глазах у них пил кипяток, жевал тлеющие угли, держал и облизывал раскаленные железные прутья, вставлял горящую паяльную лампу в рот. Больше всего Лонга поразил трюк с раскаленным посередине металлическим прутом. Факир сжал его раскаленную середину зубами и, взяв за концы, дважды согнул их вверх и вниз. Раскаленное железо было в контакте с его верхними и нижними зубами около десяти секунд.
При осмотре мистер Лонг обнаружил, что у мужчины зубы не были искусственными, без следов огня и неповрежденные. Когда он вернулся посмотреть спектакль во второй раз, к Лонгу присоединился стоматолог. Он сказал, что контакт с таким жаром в обычных условиях разрушит эмаль, убьет нервы и причинит невыносимую боль, зубы придется вырывать. Врач поскреб факиру края зубов, чтобы убедиться, что невидимого изолирующего вещества на них нет, но это не помешало повторить представление.
Факир, после того как Лонг завоевал его доверие, рассказал, что родился в Индии и рано остался сиротой. Местные огнеходцы усыновили его и научили своему искусству. По несколько часов в день он сидел перед маленькой масляной лампой, пытаясь почувствовать стоящего за пламенем бога. Учителя могли передать дар неуязвимости, но настаивали на том, что он должен обрести его сам. Наконец, он почувствовал нечто сознательное, невидимое и неосязаемое, связанное с пламенем, после чего смог играть с огнем как угодно [29].
Про индийских учителей говорил и «несгораемый человек», выступавший с такими же номерами в Москве незадолго до войны с Наполеоном. Рассказ о нем, в частности, есть в воспоминаниях балетмейстера А. П. Глушковского.
В 1809 году приехал в С.-Петербург несгораемый человек, по имени Рожер. Он родом был француз, лицо и руки у него были раскрашены в разные цвета; он говорил на английском, французском и индейском языках. Рожер рассказывал, что он родился в Индии, трех лет потерял отца и мать и остался после их смерти круглым сиротою, одним индейцем был взят на воспитание; у него он вырос и выучился способу противоядия и несгораемости. Соскучившись в Индии, он отправился с путешествующим англичанином в Персию. В это время в Тегеране показалась моровая язва; не желая подвергать себя опасности, он отправился с своим спутником в Россию и прибыл в С.-Петербург.
Рожер долго не мог добиться от с.-петербургского правительства позволения на публичные представления своих фокусов, потому что правительство предлагало ему довольно значительную сумму денег за открытие секрета противоядия и несгораемости, но он не соглашался на это. Не надеясь получить в С.-Петербурге позволение на публичные представления, он уехал с одним вельможею в Москву, и тот выхлопотал ему здесь, наконец, от правительства разрешение показывать свое искусство публике.
Рожер открыл представление на масленице в балагане под Новинским. Он всех удивил своим искусством: брал голыми руками раскаленное железо, клал его на язык, водил им по рукам и по груди, становился голыми ногами на раскаленные полосы железа, вливал в рот растопленное олово, выпивал разного рода яды. От правительства присылались медики для удостоверения, не было ли в том обмана, но оказалось, что яды были действительные. Летом он придумал дать для публики блистательное представление; для этого была приготовлена огромная печь, а для эффекта он вздумал устроить возле печи фейерверк.
Публика съехалась. Когда дрова в печи разгорелись, Рожер, замаскированный в костюме фурии, влез в пылающую домну. Публика аплодировала ему от изумления. Рожер приказывает зажечь фейерверк, но, едва проходит несколько минут, несчастный Рожер выскакивает из печи весь окровавленный и падает без чувств на землю. Его подымают и отвозят без памяти в больницу. По следствию оказалось, что артиллерийский фейерверщик положил несколько гвоздей в порох, для того чтобы испытать, действительно ли Рожер был человек или черт. По выздоровлении Рожер навсегда отказался давать в этом роде представления и уехал из Москвы с одним помещиком в Малороссию, где через несколько лет и кончил свою жизнь. В это время говорили, что Рожер для защиты от огня употреблял мазь, которой натирал тело, а против ядов – какой-то напиток.
Спустя несколько лет после отъезда Рожера из Москвы мне случилось быть в балагане под Новинским, там я видел русского паяца, который, подобно Рожеру, голыми ногами ходил по раскаленному железу, вливал в рот раскаленное олово, только не пил ядов. Удивительно, каким образом этот паяц мог узнать секрет противосгорания, когда Рожер не хотел открыть его правительству за немаловажную сумму денег [30].
Похоже, что несгораемость каким-то образом связана с состоянием человека, и в это состояние можно приходить как по желанию, так и невольно, погружаясь в транс. Подобная неуязвимость встречалась и у очевидцев Девы Марии во время трансовых видений. Однажды рука Бернадетты Лурдской оказалась поднесенной столь близко к горящей свече, что пламя лизало ее пальцы. Городской врач Лурда засек время, и оказалось, что транс продолжался 10 минут. Все это время рука находилась в огне [31].
Неуязвимость к оружию тоже поддается тренировке, и ее демонстрировали многие мастера восточных единоборств. По их словам, это не очень практичное умение, поскольку в обычном состоянии сил хватает на создание неуязвимости только одной части тела, а врагов не попросишь бить мечом именно сюда. Выдающийся мастер боевых искусств Джон Гилби не только наблюдал такую демонстрацию, но и лично махал мечом.
Зашел ассистент, одетый в хакама, неся кусок дерева и японский меч. Ассистент и Шеп держали дерево, а Хиросэ одним быстрым движением разрубил его мечом. Отдавая меч ассистенту, он повернулся ко мне.
– Это просто чтобы показать остроту меча, а не мое умение с ним обращаться – в этом у меня особых способностей нет. А теперь смотрите. Путем концентрации я буду выделять отдельные части своего тела так, что меч не сможет пройти сквозь кожу.
Он стоял торжественно, но вполне расслабленно. Помощник с мечом был рядом. Наконец Хиросэ указал на свой правый бицепс левым указательным пальцем. Помощник взял меч и опустил его на указанное место. Хиросэ стоял с вытянутой рукой. Ничего не случилось – крови не было, только небольшая красная линия от давления лезвия.
«Занимались ли вы кэндо?» – спросил Хиросэ. Когда я сказал, что у меня лишь второй дан, он засмеялся: «Этого вполне достаточно чтобы знать, как размахивать мечом». Потом он попросил меня ударить изо всей силы по его левому предплечью. Он попросил меня хорошо целиться, так как если я попаду выше локтя, то будет очень нехорошо.
Я взял катану у ассистента, нацелился и резко опустил оружие. Не скажу что изо всей силы, так как боялся промахнуться, хотя, конечно, этой силы было бы вполне достаточно, чтобы перерубить кусок дерева, который перерубил Хиросэ. Нет, полруки не упало на пол, не потекла кровь, Хиросэ не закричал и не потерял сознание! Не веря своим глазам, я смотрел на его руку. Красная полоса проходила по коже – и это было все [32].
Истерички из Сен-Медара были в этом искусстве сильнее, не ограничиваясь одной частью тела, хотя не проходили никаких тренировок, медитаций, дыхательных практик и т. п. Про святых, не поддающихся мечу и топору, тоже можно говорить довольно долго. Заметим лишь, что феномен неуязвимости не раз был отмечен в летописях. Флодоард писал, что в 937 году монах Адальгарий видел в плену у язычников другого монаха из монастыря Орбэ, по имени Хукбальд, «которого язычники не раз хотели умертвить, но не могли причинить ущерба его плоти и говорили, что он – бог... Его нагим поставили на середину и отовсюду осыпали стрелами, но на его коже все же не оставалось ни царапины. Стрелы отскакивали от его тела, как будто оно было из адаманта, и на коже не проступило ни одного следа от удара. Он говорил, что видел, как его, нагого, изо всех сил рубили мечом, и тем не менее его тело пребывало невредимым» [33].
Полную неуязвимость для пуль и стрел часто демонстрировали индейцы, выходящие на тропу войны. Эти истории не относятся всецело к индейскому фольклору, их подтвердили белые очевидцы, не имеющие никаких оснований любить краснокожих [34]. Неуязвимость к стали встречалась и у берсеркеров, выходящих на поле боя в состоянии транса без доспехов. В «Саге о крещении» берсеркер прямо говорит: «Я хожу босыми ногами по горящему огню и могу голым упасть на свой нож» [35].
Физика, химия и чудеса
Невосприимчивость к пламени можно не только приобрести, но и подделать. Самым распространенным шарлатанством является огнехождение, точнее, хождение по раскаленным углям. Угли самые настоящие, ноги тоже ничем не обрабатывают, вот только контакт между ними при ходьбе получается кратковременным, и кожа не успевает получить ожоги. Пройти по углям может каждый, что не раз доказывали скептики под прицелами видеокамер. Прошел по ним и редактор журнала «The Skeptic» Майкл Шермер, и ведущие передачи «Разрушители легенд» Тори Белеччи, Кэри Байрон и Грант Имахара (эпизод №107, 2008 г.).
Подошва полностью касается углей всего лишь долю секунды, и при обычной ходьбе ожоги человеку не грозят, пока он двигается. Уголь и пепел проводят тепло в четыре раза хуже древесины, и на поверхности температура будет ниже из-за плохой теплопроводности угля и изолирующего слоя пепла. Самое главное, не останавливаться и не пытаться бежать, тогда ноги начнут проваливаться и дойдут до более горячего слоя.
Этот фокус был известен жрецам в Древнем Риме, о чем свидетельствуют строки из «Энеиды» Публия Вергилия Марона:
Бог, величайший из всех, Аполлон, хранитель Соракта!
Первого чтим мы тебя, для тебя сосновые бревна
Жар пожирает, а мы шагаем, сильные верой,
Через огонь и следы оставляем на тлеющих углях [36]!
При настоящем огнехождении участники церемонии не стараются свести контакты ног с углем и огнем к минимуму и даже могут остановиться, например, чтобы позировать для съемки. Святые и блаженные тоже могли долго стоять в пламени на углях. Монах Джованни Буоно (Иоанн Добрый), причисленный к лику блаженных в 1251 г., однажды узнал, что брат по имени Яхим испытывал сильное искушение бросить монастырь. Холодным зимним днем, когда несколько братьев собрались у большого костра, Иоанн завел речь о высшей важности верности религии. Он сказал, что монахи должны ничего не бояться, ни холода, ни жары, ни лишений, ни невзгод, будучи уверены, что Бог придет на помощь, когда она действительно понадобится. О том, что произошло дальше, рассказал отец Сальветти во время процесса по беатификации Иоанна Доброго.
И сказав это, Иоанн внезапно поднялся и, войдя в огонь, начал перемешивать угли ногой, как если бы они были водой, и там он оставался стоять столько времени, сколько потребовалось бы, чтобы спеть половину «Miserere». Затем, оставив огонь, он вернулся в келью и послал за братом Матфеем, а также за настоятелем и двумя другими братьями того же ордена, имена которых я забыл. Иоанн сказал им, что они должны быть друзьями Бога и горячо любить Его. Священник был убежден, что брат Иоанн пострадал от упомянутых углей, и нарочно подошел посмотреть, был ли нанесен какой-либо ущерб его ногам или рясе, но, хотя он внимательно смотрел, не увидел никаких следов ожогов или каких-либо повреждений [37].
«Miserere» или «Помилуй мя» – это псалом 50, очень длинный, он поется не менее 2–3 минут. Таким образом, Иоанн стоял в огне не меньше минуты, что совершенно невозможно при поддельном огнехождении. Похожими подвигами прославился блаженный Иоанн Устюжский. Он даже не ходил по углям, а ложился на них всем телом: «...в горящей печи углие древом, на то устроенном начат равняти... и егда изравняв углие зело горящие, влезе в пещь и ляже на огни, яко на одре» [38].
Кстати, вышеописанное применимо и к раскаленному железу – по нему тоже можно ходить по тем же правилам и не обжечься. Кунигунда Люксембургская вполне могла грешить и пройти босыми ногами по раскаленным лемехам без Божьей помощи. На глазах у ученых один из работников сталелитейного завода под Парижем ходил босыми ногами по только что вынутой из печи чугунной плите. Его товарищ, никогда не делавший ничего подобного, тоже смог прыгать по раскаленному металлу. Один ученый, Алексис Перрей, разулся и несколько раз топнул ногой по плите, но встать на нее не решился, хотя и был уверен, что это безопасно при соблюдении несложных предосторожностей. Так можно сделать лишь несколько шагов, потому что ноги с каждым шагом нагреваются и в конце концов ожог будет неизбежным. Тем более нельзя стоять на раскаленном металле, как это сделал Натан Кокер. Мы не знаем, как лежали лемехи во время ордалии Кунигунды, но если между ними были промежутки земли и она на них наступала, ноги вполне могли успевать остыть.
Если рука или нога влажная, это позволяет увеличить время контакта с металлом без вреда для кожи. В физике это называется «эффектом Лейденфроста» в честь открывшего его Иоганна Готлиба Лейденфроста (1715–1794). Проба утюга увлажненным пальцем, как делают многие хозяйки – это и есть эффект Лейденфроста, когда испаряющаяся вода между утюгом и кожей предохраняет тело от ожога. Литейщики хорошо знают, что вспотевшую руку можно сунуть прямо в расплавленный металл и тут же вынуть, не получив ожогов. Этот опасный опыт повторил французский физик Бутиньи. Защитное действие испаряющегося пота может длиться до трех секунд, причем состав металла не имеет никакого значения, важна лишь его температура. В России, в литейной Академии Художеств, рабочие совали обнаженную руку, смочив водой, в клокочущую массу расплавленной меди. Они говорили, что чувствовали, как будто по руке скользит бархат. Для этого необходимо, чтобы медь достигла максимальной температуры, потому что если она будет остывать, беда неизбежна. Один рабочий, видевший этот опыт, отважился тоже сунуть палец в металл, но тот уже остыл на несколько градусов, и несчастный лишился пальца [39].
Время безопасного контакта с огнем и металлом можно продлить еще больше, если защитить кожу любым «несгораемым» составом, обычно на основе квасцов. Рецепты можно найти в любом пособии для фокусников, выпущенном в XVIII–XIX вв. Вот один из них.
Огонь без вреда брать руками.
Возьми толченого карлина (Gebischzuburzel) и яичный белок, смешав сие хорошенько между собою, сделай из того мазь, которою намажь свои руки, а сверху оной посыпь мелко истолченных квасцов. Таким образом без вреда можешь взять огонь; а как намажешь руки по показанному здесь предписанию, то, выскочив, говори: фокус-покус! по моему могуществу и ведению запрещаю огню, который беру теперь, вредить моей руке. Что в зрителях, как скоро они сие увидят, произведет великое удивление.
Глотать огонь без всякого вреда.
Когда сообразно показанному выше предписанию умел взять в руки огонь, то без дальних околичностей возьми просто в рот несколько раскаленных угольев, запася только довольное количество слюны, дабы посредством оной мог тушить взятый в рот огонь, или инаким образом: возьми кусок камеди или вишневого клею (Arabisher Gummi), коею намазав губы, рот, небо и язык, можешь всунуть себе в рот горящую свечу, или раскаленный уголь без всякого опасения [40].
Такие составы были известны еще в XVI в. и упоминались в книге Пьера Боэстюо «Histoires prodigieuses», правда, из вторых рук.
Иероним Кардан в своей шестой книге «De subtilitate», о вещах, как бы я сказал, противоречащих природе, описывает замечательную историю, утверждая, что это было совершено в его присутствии и на глазах у всего городского собрания, что придает ей большую достоверность и убедительность. Когда (говорит он) я писал свои труды о тонких материях, я видел в Милане некоего человека, который умывал лицо и руки расплавленным свинцом, предварительно умыв их другой водой. Кардан (он, как обычно, с большим усердием стремился разгадать эту тайну природы) считал, что вода, которой тот сначала умывался, была очень холодной и, кроме того, обладала неким неясным и скрытым свойством, которое выдерживало жар свинца, не позволяя тому приклеиваться или прилипать к телу... В заключение можно сказать, что вода, которую он использовал, была ядовитой, как сурьма. Сопоставляя эти подробности с высказываниями Кардана и других авторов, которые я читал, я обнаруживаю, что в былые времена это не вызывало такое восхищение, как нынче, поскольку мы видим из опыта, что существуют различные вещи, которые по своей природе не только обладают способностью противостоять силе огня, но и не сгорают от него [41].
Если подобные рецепты были известны в средние века, это объясняет, почему люди в основном успешно проходили ордалию кипятком или каленым железом. Но никакой состав не помог бы выдерживать высокую температуру, скажем, в раскаленной печи, потому что его нельзя нанести на легкие. В горящую печь спокойно влезали не только Франциск Паульский и другие святые, не говоря уже о трех отроках иудейских (Дан. 3:19-94), но и люди, далекие от религиозности, вроде уже упомянутого Рожера. Камилл Фламмарион упоминает женщину из Ларошфуко, которая могла залезть в печь с блюдами в руках и оставаться, пока эти блюда не сварятся или не зажарятся [42]. Не объясняет это и способность передавать неуязвимость к огню другим людям, которые ничем не натирались.
Неуязвимость к оружию подделывать еще сложнее, хотя некоторые горе-шаманы так и поступали. Они кололи себя ножом сквозь одеяние так, чтобы лезвие или не задевало тело, или вспарывало заранее подложенный рыбий пузырь с кровью. Как писал В. Г. Тан-Богораз, наблюдавший шаманскую практику чукчей, у них прокалывание шаманом своего тела ножом иногда исполняется честно, но нередко фокус заключался в прокалывании одежды. В конце 1980-х гг. съемочная группа Красноярского телевидения подготовила сюжет о нганасанских шаманах, включая шамана Тубяку Костеркина, протыкающего себя стрелой. В сюжете видна отличная техника показа фокуса, но все же это был обман [43].
Насколько мне известно, современные врачи не изучали полную неуязвимость, как у истеричек из Сен-Медара, когда лезвие не может проколоть кожу и только вдавливает плоть внутрь. Зато частичная неуязвимость, когда человек прокалывает тело холодным оружием и не погибает, даже если клинок проходит сквозь жизненно важные органы, а рана затягивается за считанные минуты или вообще не кровоточит, неоднократно наблюдалась в самых строгих условиях контроля, включая рентген. Этот феномен называют DCBD (Deliberately Caused Bodily Damage, преднамеренное членовредительство). В основном он наблюдается во время обрядов мусульман-шиитов, входящих в транс и совершающих немыслимые самоистязания, но были и способные на такие подвиги европейцы. Арнольд Хенске, более известный под псевдонимом Мирин Дажо, неоднократно раздевался и позволял прокалывать тело насквозь холодным оружием, обычно шпагой, в любом направлении. Это происходило в присутствии врачей и фиксировалось на камеру. Хенске постоянно усложнял условия опыта – например, лезвия шпаг и кинжалов раскаляли добела. То, что это не фокус, подтверждал запах горелого мяса. Хенске мог выбрать любое лезвие, даже ржавое. Его поливали кипятком, но кожа даже не краснела. Однажды Арнольд пригласил репортеров и пробежался по парку после того, как грудь пронзили рапирой насквозь. При этом Хенске был голым по пояс, что категорически исключало возможность обмана [44–49].
Частичная неуязвимость отмечалась и в Сен-Медаре, где некоторые истерички себя распинали на крестах с применением настоящих гвоздей. Гвозди проходили сквозь ладони и ступни, вонзаясь в дерево, но после их извлечения раны очень быстро заживали. В некоторых случаях они настаивали на ударе копьем в бок, в деталях имитируя сцену распятия Иисуса. Копье глубоко входило в тело, и оттуда вытекала кровь, но это тоже не было смертельным. Многие блаженные дурочки распинались не по одному разу, как только заживали их раны от предыдущего религиозного шоу [50].
Единственные, кто как-то мог объяснить все это, были мастера единоборств. Все они считали, что в человеческом теле имеется жизненная энергия, которая циркулирует, как кровь и может быть сконцентрирована большим волевым усилием, иногда выходя за пределы тела. Концентрация энергии в определенном участке плоти делает его неуязвимым, позволяя бить туда мечом или другим холодным оружием, концентрация в кулаках или ступнях – пробивать самые твердые предметы, в том числе находящиеся за пределами непосредственного удара. Некоторые мастера могут ударить по стопке кирпичей так, что верхний останется целым, а один из нижних кирпичей рассыплется в прах. Искусство удара «отложенной смерти», когда враг уходит на своих ногах и умирает через несколько дней в заранее назначенный мастером срок, тоже основано на эмпирических знаниях о циркуляции энергии и способах ее нарушить энергетическим воздействием. Чисто физически удар «отложенной смерти» слишком слабый и не может ничего повредить в организме [51].
Мастера единоборств, конечно, искусно пользовались жизненной энергией, но мощь ее проявлений в контролируемых и неконтролируемых условиях отличается на порядки, как перемещение предметов при телекинезе и полтергейсте. Самые мощные проявления бывают у тех, кто не тренируют тело, как опытные бойцы, а наоборот, занимаются жесткой аскезой и самоистязаниями, страдают от болезней, затрагивающих плоть и разум, или обрели странные способности еще в детстве из-за какой-то неведомой аномалии. Во многих случаях речь идет об ослаблении связи между телом и духом, включая содержащуюся в духе энергию, которая начинает выходить за рамки физической оболочки. Передача неуязвимости к огню, похоже, происходит аналогично животному магнетизированию – жизненная энергия может влиять не только на здоровье магнетизируемого, как при переливании крови, но и временно передавать ему свойства магнетизера. Магнетизировать можно не только человека, но и неодушевленные предметы, временно передавая им свойство несгораемости. Когда жизненная энергия оттуда выветрится, вещи снова будут гореть, как платки и газеты в опытах Юма. Даниэл Юм не мог применять для своих демонстраций какие-то химические составы, потому что брал предметы у зрителей, а у аристократов было принято украшать платки монограммами. Он, конечно, мог незаметно пропитать их чем-то, но после этого они вряд ли стали бы снова горючими. Опыты с платьями дам, волосами и тому подобными предметами тоже исключали возможность что-то химичить так, чтобы зрители это не заметили.
Энергетический потенциал жизненной энергии, «нефеша» каббалистов, крайне высок и, возможно, не уступает атомной энергии. Ее высвобождение и осознанное применение без аскезы святых, многолетних тренировок мастеров единоборств или практик йогов позволило бы людям сравняться с величайшими магами прошлого. Решение этой задачи изменит жизнь человечества радикальнее, чем открытие электричества, поскольку жизненная энергия всегда с нами и сохраняется какое-то время даже после смерти физического тела. Вряд ли может быть в нашей жизни что-то серьезнее, чем размытие границ между внешним и внутренним, волей и действием, жизнью и смертью, воображением и реальностью. Новый путь развития человечества может иметь самые неожиданные последствия, и лучше быть заранее готовыми к грядущим изменениям.
Литература и примечания
1. Gregory of Tours. Glory of the Confessors. Liverpool University Press, 2004, р. 12–13.
2. Thurston H. The Physical Phenomena of Mysticism. Chicago, 1952, p. 172.
3. Runciman S. A History of the Crusades. Vol. 1. Penguin Books, 1965, p. 274.
4. The Gesta Tancredi of Ralph of Caen. A History of the Normans on the First Crusade. Ashgate, 2005, p. 126.
5. Заборов М. Введение в историографию крестовых походов. М., 1966, с. 63–89.
6. Ворагинский И. Золотая легенда. Т. 2. М., 2018, с. 176.
7. Kerr M. et al. Cold Water and Hot Iron: Trial by Ordeal in England // The Journal of Interdisciplinary History, Vol. 22, № 4 (Spring, 1992), p. 589.
8. Brewer C. A Dictionary of Miracles. Philadelphia, 1893, p. 137.
9. Thurston H., p. 174–176.
10. Thurston H., p. 176–177.
11. Реньяр П. Умственные эпидемии. СПб, 1889, с. 80–117.
12. Писарев Д. Дидро и его время // Звенья. Сб-к VI. М.-Л., 1936, с. 674–675. Карре де Монжерон провел 17 лет в разных тюрьмах и умер в заключении.
13. Lettre de M. A*** à M. de Montgeron, au sujet de ses observations sur l'oeuvre des convulsions. Paris, 1742, р. 7–8. Цит. по: The Convulsionists of St. Medard // The Atlantic Monthly, Vol. 13, № 76, Feb. 1864, р. 209–222.
14. Montgeron C. La Verite des Miracles... avec des Observations sur le Phenomene des Convulsions. Vol. II. Cologne, 1745, p. 45–46.
15. Montgeron C., р. 31–33.
16. Montgeron C. La Verite des Miracles... Vol. III, p. 707.
17. Montgeron C., р. 720.
18. Montgeron C., р. 713–714, 719.
19. Montgeron C., p. 716.
20. Schele de Vere. Modern magic. NY, 1873, p. 438–439.
21. Kreiser R. Miracles, Convulsions, and Ecclesiastical Politics in Early Eighteenth-Century Paris. Princeton University Press, 1978, p. 174.
22. Experiences in Spiritualism with D. D. Home // Proceedings of Society for Psychical Research, Vol. XCIII, 1924, p. 135–136.
23. Report on Spiritualism of the Committee of the London Dialectical Society. L., 1871, p. 208–209.
24. Experiences in Spiritualism with D. D. Home // Proceedings of Society for Psychical Research, Vol. XCIII, 1924, p. 280–282. Холл также подтвердил случившееся: Hall S. Fire Test // Spiritual Magazine, 1869, p. 81.
25. Proceedings of Society for Psychical Research, Vol. IX, 1894, p. 308–309.
26. Proceedings of Society for Psychical Research, Vol. XXXV, 1926, p. 14–15.
27. An Enigma // The New York Herald, Sept. 7, 1871, p. 4.
28. Owens L. Trial by Fire // Fantastic Adventures, Vol. 10, № 6, June 1948, p. 163.
29. Gaddis V. Mysterious Fires and Lights. NY, 1967, p. 125–126.
30. Глушковский А. П. Воспоминания балетмейстера. Л.-М., 1940, с. 73–74.
31. Werfel F. The Song of Bernadette. Sun Dial Press, 1944, p. 226–227.
32. Gilbey J. Secret Fighting Arts of the World. Tokyo, 1963, p. 142–143.
33. Рихер Реймский. История. М., 1997, с. 194–195.
34. Котенко Ю. Неуязвимые индейцы // Tехника-молодежи, 1996, № 3, с. 48–50.
35. Елиферова М. Берсерки в сагах: домыслы и реальность // Valla, Т. 3, № 2, 2017, с. 44–72.
36. Энеида, 11:785. Пер. С. Ошерова. https://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1375300011
37. Thurston H., p. 173.
38. Власов А. Житийные повести и сказания о святых юродивых Прокопии и Иоанне Устюжских. СПб, 2010, с. 282.
39. Опыты несгораемости // Живописное обозрение, 1874, № 26, с. 401–406.
40. Фокус Покус или собрание редких, удивительных и любопытнейших искусств. СПб., 1790, с. 51–52.
41. Boaistuau P. Histoires prodigieuses. Paris, 1560, p. 27–28.
42. Арефьев А. Честная магия. М., 2006, с. 109.
43. Бурыкин А. Шаманские фокусы как культовый театр // Сб-к «Проблемы общей и региональной этнографии (к 75-летию А.М. Решетова)». СПб., 2007, с. 228–239.
44. Hussein N. et al. Deliberately Caused Bodily Damage Phenomena // Journal of the Society for Psychical Research, Vol. 62, № 849, 1997, p. 97–113.
45. Mulacz P. Deliberately Caused Bodily Damage (DCBD) Phenomena: A Different Perspective // Journal of the Society for Psychical Research, Vol. 62, № 852, 1998, p. 434–444.
46. Bürgin L. Das Wunder Mirin Dajo. Der unverletzbare Prophet und seine paranormalen Kräfte. Jochen Kopp Verlag, 2004, 224 p.
47. The Invulnerable Man // Life, Nov. 24, 1947, p. 103–106.
48. A Transfixionist // The Lancet, April 1948, p. 567. Хенске умер, проколов себя не снаружи внутрь, а изнутри – проглотил лезвие и, проткнув желудок, задел острием аорту. В этом направлении неуязвимость не сработала. Cм.: Death of the Transfixionist // The Lancet, June 1948, p. 891; Necropsy on a Transfixionist // The Lancet, Oct. 1948, p. 672.
49. Митин С. Странный человек из Роттердама // Чудеса и приключения, 2013, № 6, с. 6–9. Описание смерти Хенске в этой статье не соответствует действительности.
50. Отрывки из отчета о распятии, проведенном в присутствии свидетелей, см.: Дени Дидро: pro et contra. Антология. СПб, 2013, с. 139–140.
51. Gilbey J., p. 40, 68–70, 107, 129 и др. Жизненную энергию в боевых искусствах, как правило, называют китайским термином «ци».
1
