Рассказы о «пустых кварталах»

Вероятно, стоит напомнить, что в эпоху «позднего СССР» в народе шло активное осмысление (или переосмысление) окружающей реальности, что выразилось в становлении таких новых общественных объединений, как КЛФ (клубы любителей фантастики). В городе Куйбышев такой клуб был создан на базе городского «Дома молодежи», получил название «Летящее Крыло» и под руководством В.И. Степанова проработал пару десятилетий.

Также по теме

Сегодня мы продолжаем тему необъяснимых происшествий на территории Самарской Луки и обращаемся к аномальным миражам, как отдельному феномену, происходящему в этом интересном регионе.

Кроме КЛФ в СССР шло активное формирование и других объединений, например, «ролевиков», диггеров, контактеров, сталкеров (и как разновидность последних – «союз ходоков»). Где-то после 1995 года порой некоторые из таких ходоков стали называть себя «скользящими», отождествляя себя с одноименными героями американского сериала «Скользящие» (его трансляция приходится на 1995–2000 годы).

Кадр из сериала «Скользящие».

О сталкерах/ходаках стоит сказать особо, поскольку, похоже, до настоящего времени данные группы почти не сохранились. В 1980-х настоящими сталкерами считались те, кто ходил в так называемые «зоны» (зачастую именно в то, что тогда называлось или воспринималось как аномальные зоны). А более редкие и экзотичные ходоки посещали то, что в 2006 году по образному выражению Бориса Невского получило название «мир за углом», или же осуществляли походы/путешествия в некую «параллельную реальность».

В 1986 году в город Самару (тогда еще г. Куйбышев) нанесли визит два «охотника» за городской мифологией – писатель фантаст А.И. Мирер, а также литературный критик, специалист по фантастике и активный член общества Г.Дж. Уэллса В.Л. Гопман. В.Л. Гопмана очень интересовал фольклор ходоков. В частности, в своем выступлении в КЛФ «Летящее Крыло» зимой 1986 года он много говорил о повести Стивена Кинга «Полет в ночь», позже переработанную в повесть «Лангольеры» (1990) и замечательный сериал «Четыре часа после полуночи» (1993).

Кадр из мини-сериала «Лангольеры» (1995).

В.Л. Гопман красочно пересказывал сюжет англоязычной новинки. Небольшой пассажирский самолет пронзает пространственно-временные врата и оказывается в непривычном мире. Уже в ходе посадки становится очевидно, что аэропорт приземления пуст и безлюден. С горем пополам высадившись из самолета через аварийный трап герои обнаруживают, что на земле тоже нет ни одного человека, а мир вокруг выглядит очень странно.

Цвета окружающих предметов выглядят блекло, звуки не дают эха, а предметы не издают запахов. Еда, напитки и сигареты настолько безвкусны, что их невозможно употреблять, а пиво и всякие шипучки даже не вспениваются, когда бутылку с ними открывают. Спички не загораются, порох в патронах вспыхивает настолько слабо, что здешний пистолет может ранить кого-либо разве что в упор. Аккумуляторы и батарейки разряжены, да и в сети электричество отсутствует. Радиосвязь тут не работает настолько, что не ловит даже статические помехи. Даже погода будто замерла: ветра нет, облака стоят на месте, будто приклеенные к небу…

В.Д. Гопман утверждал, что это типичный мир, неоднократно описанный в фольклоре ходоков. Также литературовед выдвинул предположение, что и описание «покинутых кварталов» обнаруженных в ходе экспедиции на север героями романа братьев Стругацких «Град обреченный», возможно, являются художественным изложением городских баек о «пустых кварталах» современного фольклора.

На данную тему В.Л. Гопман особо охотно и много общался с председателем Куйбышевского КЛФ «Летящее крыло» В.И. Степановым. Владимир Ильич был одним из первых, кто еще в середине 70-х годов ХХ столетия обратил внимание на ту часть современного городского фольклора, что сообщала о пустых домах или даже целых пустых городских кварталах-призраках.

В личных беседах он неоднократно отмечал, что первоначальный толчок интереса к данной теме у них возник во время одной из его командировок в город Свердловск (ныне г. Екатеринбург). В то время этот город был (да во многом и сегодня остается), одним из крупнейших промышленных центров страны со всеми вытекающими отсюда последствиями. В 70-х годах XX века в Свердловске работала редакция журнала «Уральский Следопыт» с сотрудниками которой у В.И. Степанова сложились самые дружественные и вместе с тем деловые отношения.

Вот там, в редакции, он первоначально и познакомился с местными рассказами, повествующими о странной части местной застройки, как бы ненавязчиво встроенной в обычную городскую «зону».

Свердловск. Одна из серии фотографий Ивана Галерта, сделанная в 1980-х – 1990-х годах.

Самое интересное, что эта застройка находилась не где-то на окраине города или в удаленных промышленных районах, а практически в его центре.

Место начала обычного проникновения в эту странную зону получило условное название «Пельменная». Помнится, что данная точка общепита располагалась в небольшом переулке, соединяющим между собой две большие оживленные городские улицы.

При определенных условиях через здание «Пельменной», пройдя мимо прозаического, но порой крайне нужного туалета, можно было попасть в небольшой глухой двор. Этот дворик явно частенько использовался для каких-то хозяйственных нужд. Обычно там громоздились старые коробки и штабели пустых деревянных ящиков.

В стенах противостоящих вроде бы обычных жилых домов имелись двери. Обычно они были плотно закрыты, но иногда их створки были словно приглашающе распахнуты настежь. И тогда, если находился желающий, в эти здания можно было зайти.

Вошедший в дверь, обычно попадал в короткий коридор, выводящий к лестнице. По ней можно было подняться на верхние этажи или обойти ее зигзагообразный излом и выйти на противоположную сторону здания…

Чего-то особо необычного там не было. Так, довольно обычные здания с типичной для 60-х годов ХХ века коридорной планировкой.

Примерный вид описываемых «пустых кварталов». Фото из интернета.

Вот только пустыми были эти дома. В их коридорах и на лестницах никогда не встречались люди. Более того, там не было даже, например, вездесущих городских кошек. Неяркое освещение, какое обычно бывает, когда жарким летним днем солнце прячется в легкую дымку. Приглушенные звуки.

Из рассказов следовало, что в этих зданиях были доступны только коридоры, лестничные пролеты и хозяйственно-бытовые блоки. Двери, ведущие в местные квартиры, обычно были закрыты (и в те годы не было даже мысли попробовать их взломать и посмотреть, а что там внутри).

Глухой двор. Фото Кристины Лукаш, 2012.

Вообще место то было гнетущим, и когда первоначальный азарт первооткрывателя проходил, любопытный торопился покинуть это место, вернуться назад, пройдя уже известным путем.

Хотя если пройти через здание, то можно было попасть на улицу, причем на улицу совершенно неизвестную, место, ограниченное/образованное такими же пустыми и молчаливыми домами.

По духу этих рассказов получалось, что вполне обычный человек, оставаясь в своем привычном мире, и как бы попадал в квартал, затронутый поражающими факторами нейтронной или кобальтовой бомбы.

Здания целые. Все вещи на месте. Даже растительность еще не погибла. А людей нет. Животных нет. Птиц нет. Нет даже вездесущих насекомых.

Вода не подается в трубы. Электрические сети обесточены.

Конечно, все эти рассказы вызывали в редакции вполне заслуженный интерес.

Пробовали ли они их проверять? Не знаю.

Мрачный город.

Насколько можно судить по отдельным репликам Степанова, в то время подобные сюжеты скорее воспринимались, как специфическое проявление человеческой психики, вызванное неким внешним воздействием. А гипотеза возможного существования параллельных миров или «сбоящей матрицы» в те годы еще не получила своего широкого распространения. Зато тогда в обиход стали входить такие новинки прогресса, как голография и нейтронные боеприпасы.

Стоит напомнить, что в примерно в то же время военные получили на вооружение новый тип атомных боеприпасов – нейтронную бомбу. Характерной особенностью данного вида боезаряда было уничтожение только живых существ, при минимальном поражении материальных ценностей и крайне незначительном радиоактивном заражении среды обитания.

В теории, после применения нейтронных боеприпасов должны были оставаться неповрежденными целые городские кварталы с наполняющими их ценностями. Другой особенностью данного момента стало внедрение в повседневную жизнь голографии, голографических проекторов и сканеров, позволявших создавать объемные изображения.

Голограмма формирует реальное объемное изображение, в отличие от фотографии и даже от таких подделок под объемность, как стереограммы. Реальность состоит в том, что голограмму можно наблюдать с разных точек, наблюдая части объекта или сцены, которые были скрыты при наблюдении с другой точки зрения. В этом смысле голографическое изображение ведет себя полностью, как реальный объект.

Поэтому возникает соблазн связать вышеприведенные рассказы с последствиями применения нейтронных боеприпасов или голографических проекторов.

Образно это можно сравнить с долгосрочным последствием атомного взрыва, когда ярчайший свет выжигает на сохранившихся поверхностях, контуры испепеленных предметов или людей.

Тень старика с палочкой на гранитных ступенях банка в Хиросиме.

Существуют теории, рассматривающие наш мир, как сложное сочетание самых разнообразных электромагнитных колебаний. Ряд современных технических устройств, типа голографических сканеров и проекторов, уже сегодня способны фиксировать окружающую реальность, с ее последующим многократным оптическим воспроизводством.

Вполне можно предположить дальнейшее совершенствование техники, способной не только создавать голографические изображения, но и вполне материально воспринимаемые дубликаты вещей или ландшафтов. Большую часть времени своего существования они будут находиться в «свернутом информационном состоянии» и лишь при необходимости будут в какой-то степени материализоваться, вписываясь в ту или иную территорию.

Как относился к этим рассказам сам Степанов, сегодня сказать сложно. Однако насколько известно, тогда его очень заинтересовал сам образ «пустого города». И он предпринял попытку найти что-то подобное в классических мифах, легендах, преданиях, сказках и малоизвестных мистических концепциях.

Несколько лет спустя, будучи в городе Свердловске в командировке, я пытался найти эту «Пельменную». Но в стране уже вовсю бушевала перестройка. Город менялся прямо на глазах, квартал основательно переделали и нужного нам здания уже не было…