Нерукотворный лик у деревни Добрынь: два года спустя
Экспедиция «Уфокома» проверила судьбу необычного лика на деревеНа нашем сайте не раз уже подымалась тема нерукотворных ликов на деревьях в разных частях Беларуси. В настоящий момент их число уже приблизилось к двадцати и с каждым годом продолжает увеличиваться. На днях мы отправились на Гомельщину, чтобы узнать обстоятельства появления очередного такого природного образования.

Подобные парейдолийные изображения возникают на спилах, срубах или сломах веток или стволов различных деревьев (яблоне, груше, дубе, сосне, березе, ясене, вязе, клене) и зачастую наделяются христианским символизмом. При этом у одного и того же образа может быть несколько интерпретаций как со стороны обнаруживших его лиц, так и различных паломников, представителей церкви и т. п. Как мы уже писали ранее, преобладает мнение о том, что такие естественные картины появляются отнюдь в не случайных местах, а там, где ранее находилось некое знаковое место [1].
9 мая 2024 года сотрудница Залесской сельской библиотеки М. П. Христина вместе с несколькими родственниками отправилась в деревню Добрынь Чечерского района на место захоронения своего дедушки (Б. Т. Христина, 1924 г. р.), чтобы возложить на могилу цветы и немного убраться. На этом месте во время Великой Отечественной войны в сентябре 1942 года оккупанты расстреляли 32 жителей, которые были похоронены в могиле жертв фашизма на северной окраине деревни.
Во время уборки кто-то обратил внимание на странное изображение на спиле одного из суков березы, растущей рядом с захоронением. Больше всего, по словам Марины Петровны, он напоминал «лик Боженьки» или «облик Иисуса». Лик сняли на телефон и впоследствии поделились информацией с корреспондентом местной газеты «Чечерский вестник» Валентиной Пранкевич, которая ровно через месяц опубликовала об этом небольшую заметку [3].
За разъяснением о возможной природе чудесного знака газета также обратилась и к представителям православной церкви, но получила ответ, что священнослужители не придают случившемуся значения и объясняют это обычной игрой природы. По-видимому, именно поэтому в материале В. Пранкевич первоначальная интерпретация лика исчезла, и оно было названо «лицом мужчины». Тем не менее, как показывает наша практика, именно сами визионеры задают тон в оценке такого рода нерукотворных образов, причем люди устраивают туда паломничества и без какого-либо одобрения со стороны религиозных учреждений. Так, например, было в д. Губаревичи Хойникского района, где на спиле векового вяза люди увидели Богородицу с младенцем. По данным старожилов, недалеко от этого места стояла церковь, разрушенная в 1938 году.
Экспедиция проекта «Уфоком» посетила Чечерский район в июне 2026 года. Из-за того, что информации о дальнейшей судьбе образа не было, мы хотели выяснить, стал ли он в итоге центром народного притяжения и сформировал ли какие-либо новые религиозные практики. Вместе с Марией Петровной отправились на место и убедились: изображение за два прошедших года почернело и практически исчезло. При этом каких-либо свидетельств его почитания на данный момент нами не зафиксировано.
Сложно сказать, почему данное изображение не стало таким же популярным, как и несколько его предшественников. Возможно, все дело в том, что новость о находке не перепечатали крупные СМИ и она осталась практически незамеченной. В 2020 году наша экспедиция уже осматривала дуб у деревни Михайлово Пуховичского района Минской области, на срезе которого также появилось изображение некоего святого. Согласно сведениям местного жителя В. И. Пенкина, на дереве очень явственно «выразился Исус Христос», при этом в фольклорном архиве БГУ упоминается уже «настоящая икона» [4]. Однако тот лик просуществовал недолго и к моменту нашего приезда уже не просматривался. В случае из д. Михайлово информация о нем также не вышла далее региональных СМИ и студенческих записей по этнографии, доступным только в профильных архивах.

Необычный нарост на дереве в виде лица мы сфотографировали и в Трубчевском районе Брянской области на одном из братских захоронений Великой Отечественной войны. Мы сняли его случайно и, к большому сожалению, опросить местных жителей на предмет бытования о нем каких-либо рассказов у нас на тот момент не было возможности. В дальнейшем было бы интересно проследить, возникли ли вокруг него устойчивые формы народного почитания и связанные с ними устные традиции.
Также стоит упомянуть о том, что и необычная форма деревьев может порождать локальные культы и даже влиять на микротопонимику. На Вуоксе, недалеко от Лосевского порога в Приозерском районе Ленинградской области, по сведениям В. Г. Мизина, существует собственный «дух поляны»: прокудливое дерево в виде «человека» с открытым ртом. А в Среднем Полужье в середине XX века на одной из берез был расположен причудливый кап в форме человеческой головы, на котором выделялись пустые глазницы и нос. Бабушки, идя в лес, оставляли в глазницах приношения в виде клюквин [2].
Таким образом, очередная фиксация нерукотворного изображения у деревни Добрынь продемонстрировала, что процесс превращения природного объекта в элемент локальной традиции носит избирательный характер и зависит от множества культурных и социальных факторов. Случай подтверждает уже отмеченную нами тенденцию о том, что места, связанные с трагическими событиями прошлого, продолжают выступать благоприятной средой для возникновения и символического осмысления парейдолийных образов. Феномен антропоморфизации природных форм заслуживает дальнейшего изучения как междисциплинарное явление, находящееся на пересечении психологии восприятия, фольклора и народной религиозности.
Литература
1. Бутов И. С. Записи о чудесах в XIX–XXI веках (по материалам исторических и фольклорных архивов Республики Беларусь) / И. С. Бутов // Таинственная Беларусь – VI: материалы конференции (г. Минск, 14 марта 2020 г.). – Минск, 2020. – С. 7–34.
2. Мизин В. Загадки Среднего Поволжья / В. Мизин // Аномалия. – 2012. – №1. – С. 25–40.
3. Пранкевич, В. Нерукотворный лик в Добрыни: знак свыше или игра воображения? / В. Пранкевич // Чачэрскi веснiк. – 2024. – №23 (10658). – С. 15.
4. Фонд фольклорных материалов учебно-научной лаборатории белорусского фольклора (г. Минск). – Ф. 5. – Оп. 15. – П. 68. – № 122. – 1 л.

1