Таинственное и необычное в Речи Посполитой XVII в. (по сообщениям царского представителя Василия Тяпкина)

«А Бог весть, все ли правда али нет» [11: 127], – такими словами отзывался о сообщаемых в Москву вестях царский посланник-резидент в Речи Посполитой Василий Михайлович Тяпкин. Его миссия началась в 1673 г., когда в Польско-Литовском государстве происходили важные политические изменения. Можно сказать, что на глазах Тяпкина вершились судьбы великой страны, о чем он неустанно докладывал своему начальству, шифруя секретные послания при помощи своеобразной криптографии. Сложное время отразилось в его донесениях не только ликами государственными, политическими, но и вестями странными и даже подчас пугающими, которые не всегда можно убедительно объяснить с материалистических позиций. Отсюда и сомнения московского резидента в правдивости этих сообщений, часто получаемых из вторых рук.

Также по теме

Период XVI–XVII веков – время зарождения мемуарной литературы на белорусских землях. В это время свои воспоминания стали записывать представители образованного населения из числа аристократии и духовенства. Эти произведения являются своеобразным зеркалом, в котором отражается личность автора, его мировоззрение и интересы. А через личность мемуариста мы можем увидеть портрет если не всего общества, то его отдельных слоев.

Тем не менее многие из этих «смущающих» известий попали в Посольский приказ, своеобразное «министерство иностранных дел» тогдашней России, в котором были соответствующим образом обработаны и «подшиты» к делу. Новости об экстраординарном в ту пору – нечто большее, чем просто развлечение для образованных «московитов» XVII в. [16: 99–110], неоднократно такие «весточки» попадаются в документах царской резидентуры в Речи Посполитой. Теперь мы можем ознакомиться с «таинственными повестями» Тяпкина, среди которых имеется, например, апокалиптическое пророчество «двух старцев», подробно изученное С. М. Шаминым [17: 221–248].

Что стало с королем?

Однако на эсхатологии «странности» в документах Василия Михайловича не заканчиваются. Следуя до Варшавы, где ему надлежало пребывать как резиденту, Тяпкин в дороге узнает о смерти польского государя Михаила Вишневецкого. Вишневецкий проводил дружественную по отношению к Австрии политику, скончался скоропостижно в 1673 г. в городе Львове, что возбудило множество слухов среди народа и «великий страх» [9: 150]. Говорили, что монарха отравили недруги, противники австрийского двора и короля Михаила – французские «малконтенты». Их предводителем был влиятельный польский магнат Ян Собеский, чей портрет кисти Даниэля Шульца Младшего представлен в качестве иллюстрации к статье. Особым голосованием Собеского вскорости избрали на польско-литовский трон под именем Яна III (1674 г.):

О смерти… королевского величества две речи проходят. Первое бутто чрез волю Божию смерть ему учинилас, второе болши слышать и подлинно сказывают, что чрез отраву в сокраменте их во опресноке чрез ксенжа и исповедника его испорчен и умарен… [8: 84–84 об.]

Портрет Яна Собеского в римских доспехах. Даниэль Шульц, после 1680 г.

 

Убийство государя, якобы совершенное лицом духовным, является как бы «перевертышем» ситуации со святым Станиславом, епископом Краковским, история которого была широко известна. По преданию, в гибели св. Станислава повинен король Болеслав Смелый, и в дальнейшем резиденту даже показывали место, где «бискуп» был «рассечен» [10: 538 об.]. Что касается Михаила Вишневецкого, мнение о его отравлении, которое не обошел вниманием в «Климактере» Веспасиан Коховский [30: 87], упрочилось настолько, что пережило века: в XIX столетии эти домыслы пытался опровергнуть в своей «Энциклопедии» Самуэль Оргельбранд [25: 466]. В обществе носились разные толки, которые подогревались некоторыми необычными происшествиями. Одно из них зафиксировал московский посланник:

…О великом подивлении во всем народе... когда во время присяги нового короля (Яна III. – А. Б.) накануне и в самой присяжной день и на завтрее того дня у бывшаго Михайла короля от тела его и из уст и из носа шла кровь… и на ево устех и на волосах крапины кровавые… и по трех тех днях перестала, потом уста и нос заложили мастеми балсамными (специальной смолой, замазкой. – А. Б.) [11: 139 об.].

Портрет Михаила Вишневецкого. Неизвестный автор, XVII в.

 

Бывшие подданные монарха, испуганные «дивом», поспешили «замазать» сочащиеся раны покойного королевского величества. Возможно, в данном случае вмешались представители «французской партии», дабы не давать поводов для дальнейших опасных пересудов и успокоить общество, ибо «бысти великим дракам… сеймики многие розорвались» [12: 8–8 об., 25]. Между тем разного рода истечение крови является довольно известным мотивом различных сказаний. Так обнаруживают себя чудотворные образы и различные священные реликвии. Если говорить о бренных останках государя, похожие случаи уже имели место. Например, во время траурной процессии «кровоточил» гроб английского короля Генриха VIII [29: 530].

Также по теме

Три года назад на страницах сайта проекта «Уфоком» появилась небольшая статья с обзором нескольких историй о летаргии и мнимых смертях, опубликованных в довоенной периодике. С тех пор этот материал был существенно переработан, дополнен, расширен и представлен на прошлогодней конференции «Белорусская Магония» в виде доклада. Представляем вашему вниманию публикацию, подготовленную на его основе.

Не меньше тревог вызвал инцидент с «нагробным» портретом короля Михаила. Многие собрались почтить память его королевского величества – на мессу собрались «канцлер литовский, воевода Сандомирской, каштелян волынской, подскарбий коронный служили и слушали мши…» [11: 39 об.]. Неожиданно на гроб почившего правителя рухнуло его изображение – это было истолковано как недобрый знак:

…Его королевского величества Михала памяти образ ево прибит был на стене гвоздми над гробом ево обвалился и упал на гроб во время мессы и подношения сакраменту. И о том как сенаторы духовные, так и простолюдины весьма сумневаются [11: 139 об.].

Портретные изображения в те времена рассматривались с магических позиций. Портрет является своего рода «отражением» изображенного на нем человека, его «двойником». Поэтому происходящее с картиной должно было указывать на судьбу самого прототипа. Подобные и схожие с этим воззрения присущи не только польско-литовскому «поспольству». В 1626–1627 гг. ряд фантасмагорических зловещих видений преследовал архиепископа Кентербери Уильяма Лода (1573–1645). Однажды его портрет упал, что повергло Лода в ужас – дурное предзнаменование [22: 534].

Суеверие о портрете дожило и до современных дней. В рассказе, запротоколированном в Девоншире в 1928 г., говорилось, что упавший портрет предрекает несчастье [26]. Похожие верования подсказали идею с «опасной» картиной Агате Кристи, ее она реализовала в «Загадке Эндхауза» [6: 24].

Огненный столп и «рогатый» град

Как и в ряде других случаев, касающихся вестей из-за границы, притягивают внимание сообщения Тяпкина о природных явлениях. Люди той эпохи внимательно вглядывались в небеса, ища ответы на земные вопросы. Появление «комет» (чаще всего метеоров) становилось событием большой важности, предсказывавшим судьбу и трактуемым астрологами. С немалым трепетом вспоминали о мелькнувшей над головой Яна III в 1683 г. «падающей звезде», сопровождавшей победу у стен Вены. Это была комета, попавшая в поле зрения английского ученого Джона Флемстида, которую наблюдал и Ян Гевелий, «придворный астроном» польского короля-воителя. Ее свет был достаточно ярким: упомянутый «визит» не остался незамеченным – Адам Мицкевич посвящает «гвязде» строки своего «Пана Тадеуша»:

Owóż ów kanclerz powiadał,
Że właśnie kiedy na koń Król Jan Trzeci siadał,
Gdy nuncyusz papieski żegnał go na drogę,
A poseł austryjacki całował mu nogę,
Król krzyknął: «Patrzcie co się na niebie wyrabia!»
Spojrzą: alić nad głowy suwał się kometa
Drogą , jaką ciągnęły wojska Mahometa… [31: 153].

В тот миг, как на коня король садиться стал
И папский нунциус его благословлял,
Австрийский же посол придерживал за стремя
И ногу целовал, король сказал в то время:
«Смотрите, на небе какие чудеса!»
Глядят, а красная над ними полоса:
В той самой стороне зловещая комета,
Откуда полчища тянулись Магомета¹…

Атмосферные эксцессы, причуды погоды будоражили воображение московского дипломата и требовали, по его мнению, фиксации в документах миссии. Спеша на зимнюю коронацию Яна Собеского в Краков, Василий Михайлович зарегистрировал необычное состояние погоды – снегов нет, есть лишь гром и «груда» (т. е. заледеневшие неудобные дороги) [13: 39]. Сильное впечатление создает повествование Тяпкина о странном явлении в одном из поселений в Великом Княжестве Литовском:

…На тех же днях в Литве было знамение в местечке Вилький от города Ковны в 93 верстах на Немоне реке учинился столп огненный от воды до небеси, и потом востала буря великая и от того столпа нанесло огнь до местечка Вилькимий, которое згорело без остатку, так, что не только угол[ь]ка не осталось, но и пепел его огнем и ветром рознесло. Люди, которые пожар отымали, до единого человека сами погорели, а которые не отымали, и те целы… [11: 7 об.].

Перед нами проблема: о каком месте идет речь, где находится «Вилькимий»? Благодаря подсказке профессора Зофьи Зелиньской (Варшавский университет) нам удалось вычислить местонахождение данного поселения. Им оказался город Вилькия (Wilkija [19: 363], Wilki, Wilkiszki) в Каунасском уезде Литовской Республики. История об огненном вихре имеет почти библейское звучание, в чем-то перекликается с ветхозаветным текстом об исходе из Египта евреев, путь которых в ночи освещал огненный столп. Есть тут параллели и с видением Ефрема Сирина, а также с гербом развившего бурную деятельность в восточных землях Речи Посполитой греко-католического базилианского ордена св. Иосафата, на котором изображен пылающий сноп огня.

Также по теме

Вечером 1 июля 939 г. «огонь, пришедший с моря» спалил ряд населенных пунктов в Испании. В «Хронике Карденьи» приводится список пострадавших местностей. Огонь «сжег много поселений и городов, людей, животных и скалы, и в Заморе сгорел квартал, и в Каррионе, в Кастро Херис, и в Бургосе – сто домов, и в Бривьеске, и в Ла-Кальсада, и в Панкорво, и в Велорадо, и во многих других местах».

Надо заметить, что повествование об огненном столпе как атмосферном «знаке» аналогично упоминанию подобного же феномена в «Степенной книге царского родословия», любимом историческом «чтиве» образованного человека XVII в. и памятнике предположительно царствования Ивана IV Грозного. В ней излагаются события 1431 г. – князь Федор Давидович Пестрый-Стародубский во времена великого князя Московского Василия II Темного шел войной на волжских и камских булгар. В отрывке сказано:

…Лета же того знамение бысть на небеси, три столпы огненны, и бысть бездождие и засуха велика, яко земля и болота горели, мгла же тогда бысть шесть седмиц дней, яко и солнца не видели, и рыбы в водах мерли… [5: 6].

Возвращаясь к докладу Тяпкина, отметим, что в те дни практически любое вполне обычное явление при определенном стечении обстоятельств могло быть принято за сверхъестественно-пугающее. Ландскнехт-наемник Патрик Гордон в 1659 г. припомнил забавный инцидент – прибывшие на ночлег с зажженными фитилями солдаты перепугали местных крестьян [3: 34], увидавших во мраке призраков, окруженных свечением. Еще одно сообщение Тяпкина касается волнений в Великой Польше в связи с аномальным выпадением осадков:

…В день прежде праздника Святаго Петра и Павла апостолов град пал великой, что люди нихто не помнит, и был великой такой, что орех волоской (имеется в виду грецкий орех. – А. Б.), подобием звезды о четырех или о шести рогах. Слышал есмь от многих людей, не наказует ли нас Господь Бог за гербовую звезду, нечто слышати, что в Великой Полши (часть Польши с центром в городе Познань. – А. Б.)… двух послов на сеймике единого господина Соколинского, а другого Билинского розсекали. Господин познанской едва ушел, а впред Господь Бог весть, что чинитца будет, понеже еже чают болшое возгорение… [11: 7 об.].

Звезда о шести «рогах» начертана на гербе великопольского города Познань. Чествование апостолов Петра и Павла упомянуто в связи с тем, что здесь существовала древняя римско-католическая «катедра»: изображения покровителей христианства и отцов Западной Церкви также оказались на городском гербе [18: 127; 20: 381]. Но почему Высшие Силы должны «наказывать» город за «гербовую звезду»? Шестиконечная звезда в то время могла ассоциироваться, помимо прочего, с шестиконечной звездой Давида и рассматриваться как обозначение иноверцев-иудеев. Их в XVII столетии почитали за врагов христианства, против них вспыхивали мятежи, городские восстания [28: 78].

Печать города Познань, XIV в.

 

Во владениях дракона

Оказавшись в Кракове в 1676 г., Тяпкин побывал не только на «короновании» Собеского, но и обошел ряд тамошних достопримечательностей. Среди них была знаменитая зала заседаний вельможных панов в Краковском замке, о которой польский исследователь культуры Константы Хошовский высказался как о достославном месте, потолок которого украшало множество голов, вырезанных в кессонах [23: 4]. В связи с этими элементами дизайна Тяпкин услышал примечательную легенду. Вот что он докладывал в Москву:

…В посолской палате, где заседают послы Речи Посполитой во время сеймов, в потолках изваяны в мраморных камениях главы человечьи всякими образы, якобы живы с неба на землю смотрят, розных и давних монархов полских, в коронах и под гербами; меж которыми есть одна глава меж гербами двумя орлами, про которую царского величества резиденту сказывал… подскарбий… господин Шумовский и иные сенатори и старые дворяне многие, будто за живота славные памяти Августа Жигмонта, короля полского, та глава громогласно промолвила во время некоего суда, будущаго от послов Речи Посполитой, на тот час заседающих, теми словы: «Люди Божии, ежели имеете судить людей Божиих, судите же в правду!» И того гласу устрашась, не закончив суда, от страху все из палаты розбежались [4: 310–311].

Предание это довольно известно, Тяпкин лишь добавил к нему некоторых красок. Слова, якобы произнесенные статуей, звучат так: «Rex Auguste judica juste». Истоки этой легенды не вполне ясны. Возможно, толчком к ней стало мастерство создателей голов, которые смогли придать им разное выражение, сделать их вроде как живыми [23: 5]. А может все дело в горячительных напитках, которые кружили панские головы. Рассказы об оживших скульптурах в мифах и легендах отнюдь не редкость, стоит лишь вспомнить Пигмалиона и Галатею, гиганта Талоса и пр. Сказания эти знакомы и римлянам, дух которых переняли «северные римляне» – ясновельможные паны. Одно из римских преданий гласит, что однажды раздался грозный голос, обративший людей в панику и приписанный неким демоническим силам.

Именно в Кракове Тяпкин услышал из уст местных обывателей повесть о легендарном драконе холма Вавель – смоке:

…Там же под горою Краковского замку подле самые реки Вислы есть пещера, очень далека в гору и в глубь пошла, где живал некогда в древних летах змий, весьма велик и страшен, ему же жители краковские давали дань, по яловой корове или овце на день на пищу и привязывали подле Вислы реки у самые пещеры, который, вышедши обыклым своим часом, тех яловых коров пожирал [4: 310].

Вавельский смок. Изображение из «Космографии» Себастьяна Мюнстера, 1550 г.

 

Рассказы о драконах стоит рассматривать в качестве реликта общечеловеческого прошлого, схожие былички зафиксированы не только в Кракове, но и других местах. Легенда, включенная московским дипломатом в документы миссии, имеет черты, роднящие ее с известным теперь даже детям преданием XII в. о св. Георгии, победившем змея из одного города. Гад, терзавший население тех мест, жил у водоема (источника) и питался как людьми, так и домашним скотом, который ему скармливали [15: 70]. Тяпкин продолжает:

…А потом в зарезаную целую яловую корову, наложив отравных зелей, и подставили ему, которую съевши, этот змий пил воду – так много выпил, что даже реку Вислу до дна осушил; а потом, войдя в пещеру, роздулся и треснул, а излившаяся из него кровь камень в пещере напоила, где и до сей поры на тех камнях знаки пестрые, как аспид (минерал, род слоистого сланца. – А. Б.) и мрамор [4: 310].

Необычен способ, при помощи которого обитатели окрестностей Вавеля расправились с чудовищем. Любопытна связь змея с темой камня. Как сообщает Эразм Маевский, у украинцев есть легенда о змее, опрокинутом героем на камень. Он же вспоминает способности василиска, взор которого обращает все живое в каменные скульптуры [24: 322, 369]. По всей видимости, предание должно было объяснить появление «пестрых» камней в данном регионе, узоры на которых извиваются, точно змеи (см. камень серпентин). Смок мог быть порожден какими-то геологическими процессами, воспоминаниями о язычниках и человеческих жертвоприношениях.

После победы над монстром находчивые краковяне сдирают с дракона шкуру и сохраняют ее в городской сокровищнице – казне:

…Кожу с него снявши, положили для памяти потомкам в скарбе краковском, которая цела и по сей день, очень велика, и долга, и широка, и пестра, как чешуя [4: 310].

Данная деталь сказания о смоке вызывает в памяти миф о древнегреческом драконе Пифоне, один из вариантов которого гласит, что с чудовища была снята шкура, которой затем обернули треножник провидицы Пифии [7: 79]. Но в век скептицизма, Бэкона и Декарта важны были доказательства, факты – такие, например, как «реально существующая» драконья шкура, помещенная в своеобразную «кунсткамеру» Кракова. Скорее всего, это была кожа крокодила.

Пес в храме

Новое время дало новый импульс поискам сатанинского начала, зачадили костры инквизиции. Речь Посполитая не попала в число наиболее «горячих точек» ведовских процессов, однако и ее опалило «благочестивое» пламя аутодафе. К XVII в. относится наиболее громкий эпизод борьбы с еретичеством: суд над Казимиром Лыщинским (1689 г.). Особенно рьяно боролись за дело «правой веры» иезуиты, крепко обосновавшиеся в польско-литовских землях. К попыткам дьявольских сил искусить души верующих можно отнести следующий записанный Тяпкиным случай:

…Подчас облачения в ризы… при олтаре, и во время святыя службы пес черной, около епископа и иных ксендзов прятался и подняв свою пес ногу на Престол (стол для священных таинств. – А. Б.) пописал многожд, что не только сам резидент царского величества видел, но и всенародное множество на того пса смотрили [10: 270].

Также по теме

Недавно мы опубликовали материал, посвященный малоизвестному случаю полтергейста в датском городе Кёге с якобы выявленными там фамилиарами – духами-помощниками ведьм. Сегодня мы более подробно останавливаемся на этой категории «шумных духов» и публикуем отрывок из вышедшей в 2022 году книги «Средневековая магия: визуальная история ведьм и колдунов».

По народным представлениям черный пес – одна из ипостасей дьявола, который может являться в облике и других животных: свиньи, петуха, рыбы, большой птицы [27: 229]. Сатана обзавелся сонмом поклонников, объединявшихся в группы, а в 1672 г. в Польше был оглашен королевский указ о ведьмах и церковных судах. И уже не так много времени осталось до паники, вызванной во Франции «делом о ядах» 1677–1682 гг. – при дворе Людовика XIV перешептывались о разоблачении целой «сатанинской» группировки [21: xxxvii]. Об усердии некоторых духовных лиц в деятельности по обнаружению «сатанистов», которыми оказались христиане «восточной веры», докладывал и царский посланник:

…Учинили пространное казанье (проповедь. – А. Б.) о развращении церкви Восточной с костелом западным, укаряющи безмерно… верных Божиих сынов Святыя Церкви отщепенцами нехристиянами проклятыми схизматиками… И так смел брехать треклятой езувицкой казнодел (проповедник. – А. Б.), ежели впред кто их веры люди будут ходит на руские процесии, те себе до пекла путь предуготовляют, а что до руских образов свечи приносят и те свечи не образом Божиим, но самому чорту, ожечи, приносят [13: 63 об. – 64].

Демоническая собака в изданиях книги Люка Хаттона «Черный пес Ньюгейта» 1552 (справа) и 1638 годов.

 

Не связаны ли с колдовством «вертоглавы бесовские», не раз упоминаемые Тяпкиным? Донося о делах, резидент частенько поминал недобрым словом неких «круговых» [13: 99], мешавших ему своими фортелями и «темными» концептами. Существа эти «кружат головой», сбивают московского посланника с пути истинного, вводят в заблуждение «кругообращателными главами своими» [10: 495 об.]. Но, конечно, Тяпкину встречались не демоны с вращающимися головами, а вполне себе обычные проходимцы («кружитися» – быть охваченным яростью, неистовствовать [14: 85]), пытавшиеся запутать дипломата, свести на нет его попытки добраться до истины в политических дискуссиях.

Проделками дьявола, нежели вмешательством Божественного Провидения выглядят нескончаемые войны, кровавыми потоками залившие территории Польско-Литовского государства. Турецко-татарское нашествие сдвинуло стрелки исторических часов в сторону Апокалипсиса. «Забуйство» и бандитизм стали обыденностью, и сам представитель его царского величества не чувствовал себя в полной безопасности. Мародерствовали и турецкие воины, и польские солдаты-жолнеры, которые вызвали такую ненависть, что «разбой над ними чинили» [8: 61 об.]. Пример «накала страстей» приводит в своих записях и Василий Михайлович:

…По случаю… битвенному учинилось, что турчанину одному жолнер полской розсек брюхо саблею, аж кишки выплесли (выплыли. – А. Б.), тогда нападши на тот труп салдат вынял ис кишок тритцать шесть червонных золотых, на что смотря другие облакомились, всего турецкого трупу брюха пороли и… то достойно веры Бог весть, толко за те все корысти учинился междо гетманы корунными, и литовскими и междо их воисками великой разврат, егда войска литовского люди, побивши турков и со многими корыстми шли восвояси, тогда нападши корунного войска болшие люди на литовских и те з добычи у них все отняли и меж собою перебились и за тем развратом, сказывают, литовского войска мало что в Волошах (видимо, говорится о Валахии. – А. Б.) осталось [8: 82–82 об.].

Шокирующая и «необъяснимая» сцена с золотом, высыпавшимся из тела османского воина, объясняется довольно просто. Пограбив по местным селам, «турчин» спрятал краденное под одеждой, ссыпав драгоценности за пазуху, даже, возможно, проглотив часть «золотишка». Когда брюшная полость оказалась вскрыта, припрятанное добро вывалилось наружу.

От всех этих напастей люди искали спасения в религии, большой размах приобрели шествия, церемонии, поклонения намоленным святыням. В 1675 г. царский резидент находился во Львове, в котором происходило много разных неординарных событий. Одним из них стало переданное им в Москву донесение о празднике в честь чудотворной иконы Божией Матери Теребовлянской:

…В декабре месяце в первых числах была во Лвове… процесия за чюдотворным образом пресвятыя Богородицы, которая принесена из града Трембовля до Лвова, велико чюдесный… образ старогорского писма. Тогда в той процесии было много римской веры людей ксендзов, и шляхты, и мещан, которые с нами шли со свечами вместе, где показалися многочюдесная исцеления недужным (от. – А. Б.) того святого и пречюднаго образа [13: 62 об. – 63 об.].

Теребовлянская икона Божией Матери.

 

Верующие убеждены – икона, о которой идет речь, почитается с XIII в., с тех пор, как ее чудесным образом обрели в Теребовле (Галицкое княжество, Галицко-Волынское княжество). После этого христиане «веры грецкой» не раз убеждались в истинной силе реликвии, посредством которой Святая Дева помогала страждущим, сирым и убогим. Именно Богородице приписывают спасение Теребовлянского замка от татарского набега (1651 г.) и турецко-татарского нашествия (1673 г.). В 1673 г. Образ Теребовлянской Божией Матери был с почестями перенесен во Львов, готовящийся к очередному нашествию «неверных» [2: 198].

«Старогорского писма»: уточнение, сделанное Тяпкиным, по-видимому касается обстоятельств написания или «подновления» иконы. Предположим, это указание на какую-то святую обитель. Обнаружить монастырь под названием «Старогорский» нам не удалось, зато существует Святогорский монастырь (Успенская Святогорская лавра) в Донецкой области, славное имя которого сияет с XVII в. Некогда он находился на рубежах, испытывавших натиск «басурман» и, подобно граду Теребовле, страдал от иноземных «наездов» [1: 514].

Также по теме

В практике проекта «Уфоком» попадаются не только совсем свежие случаи наблюдения аномальных явлений, но и те, которые произошли во время существования БССР. Между тем встречается и еще одна категория, которой раньше не уделялось достаточно внимания – речь о дореволюционных сообщениях о странном и таинственном в периодической печати и книгах. И, хотя, некоторые из них уже получили разгадку, другие все так же продолжают оставаться необъясненными или, как минимум, крайне редкими. И даже если объяснение некого явления найдено, все равно интересно взглянуть на суеверия о нем, бытовавшие в те времена среди населения нашего этнографического региона.

Владели ли иноки-современники Святогорского монастыря искусством иконописи – таких сведений у нас нет, однако монахи той обители в свое время прославились духовными подвигами. Впрочем, с гораздо большей долей вероятности можно утверждать, что под «старогорским писмом» скрывается «Пiдгорянський монастир» (Святопреображенский базилианский монастырь), давний хранитель Теребовлянской Иконы Богоматери.

Вышеуказанными примерами «странности» в материалах Василия Тяпкина не исчерпываются. Как и исписанные тайнописью письма дипломата, изложенные им «необъяснимые» события требуют дальнейшей расшифровки. Содержание этих вестей имеет немало общего с культурой и традициями разных народов, подпитывается водами общего источника – XVII столетия. Рассказы о необычном – не просто праздное развлечение, они содержат информацию о важных событиях общественной жизни, знакомят с настроениями, царившими в государстве, с нюансами политической обстановки. Ряд таинственных происшествий пришелся на период смены власти в Речи Посполитой, когда с тревогой ожидали восшествия нового короля. Многие из «диковин» имеют довольно-таки тривиальное объяснение, некоторые еще ждут, когда прожектор знания высветит темные углы прошлого.

Примечания

1. Перевод Н. Берга.

Литература

1. Багалей, Д. И. Очерки из истории колонизации степной окраины Московского государства / Д. И. Багалей. – М.: Универ. тип., 1887. – 614 с.

2. Винницький, I. Теребовельська земля / I. Винницький. – Нью-Йорк-Париж-Сiдней-Торонто: Украïнський архiв, 1968. – 913 с.

3. Гордон, П. Дневник, 1659 – 1667 / перевод, статья, примеч. Д. Г. Федосова; отв. ред. М. Р. Рыженков. – М.: Наука, 2003. – 315 с.

4. Иванов, П. И. Описание Государственного архива старых дел / П. И. Иванов. – М.: Тип. С. Селивановского, 1850. – 406 с.

5. Книга Степенная царского родословия, содержащая историю Российскую. – М.: При Императорском Университете, 1775. – Ч. 2. – 298 с.

6. Кристи, А. Загадка Эндхауза. Третья: Романы / А. Кристи. – М.: ООО «Изд-во АСТ», 2001. – 416 с.

7. Менар, Р. Мифы в искусстве старом и новом / Р. Менар. – М.: Современник, 1993. – 270 с.

8. Российский государственный архив древних актов (далее – РГАДА). – Ф. 79. – Д. 160.

9. РГАДА. – Ф. 79. – Д. 161.

10. РГАДА. – Ф. 79. – Д. 161а.

11. РГАДА. – Ф. 79. – Д. 163.

12. РГАДА. – Ф. 79. – Д. 164.

13. РГАДА. – Ф. 79. – Д. 178.

14. Словарь русского языка XI–XVII вв. / гл. ред. Ф. П. Филин; ред. Г. А. Богатова, и др. – М.: Наука, 1981. – Вып. 8 (Крада – Лящина). – 351 с.

15. Фантастические существа. Полная энциклопедия. – М.: Эксмодетство, 2021. – 248 с.

16. Шамин, С. М. «Сказание о двух старцах»: к вопросу о бытовании европейского эсхатологического пророчества в России / С. М. Шамин // Вестник церковной истории. – 2008. – № 10. – С. 221–248.

17. Шамин, С. М. Чудеса в курантах времен правления Федора Алексеевича / С. М. Шамин // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. – 2001. – № 4. – С. 99–110.

18. Bandkie Stężyński, K. W. Numismatyka krajowa / K. W. Bandkie Stężyński. – Warszawa: J. Glücksberg, 1839. – T. 1. – 159 s.

19. Błaszczyk, G. Diecezja żmudzka od XV do początku XVII wieku / G. Błaszczyk. – Poznań: Uniwersytet im. Adama Mickiewicza w Poznaniu, 1993. – 369 s.

20. Bołsunowski, K. Znaki pieczętne na ołowiu / K. Bołsunowski // Wiadomości Numizmatyczno-Archeologiczne. – Kraków: Nakł. Tow. Numizmatyczno-archeologicznego, 1896. – T. 2. – S. 371–383.

21. Burns, W. E. Witch Hunts in Europe and America: An Encyclopedia / W. E. Burns. – Westport, CT: Greenwood, 2003. – 400 p.

22. Dew, T. R. A Digest of the Laws, Customs, Manners, and Institutions of the Ancient and Modern Nations / T. R. Drew. – New York: D. Appleton and Co, 1876. – 662 p.

23. Hoszowski, K. Izba Poselska czyli Audyencyonalna w Zamku Królewskim na Wawelu / K. Hoszowski. – Kraków: Czas, 1880. – 19 s.

24. Majewski, E. Wąż w mowie, pojęciach i praktykach ludu naszego / E. Majewski // Wisła. – T. 6. – S. 318–371.

25. Michał Korybut // Encyklopedia powszechna. – Warszawa: S. Orgelbrand, 1864. – Vol. 18. – S. 464–467.

26. Roud, S. The Penguin Guide to the Superstitions of Britain and Ireland / S. Roud. – London; New York: Penguin Books, 2006. – 576 p.

27. Ruszel, K. Zaczernie dawniej i dziś / K. Ruszel. – Rzeszów: Urząd Gminy w Trzebownisku, 1988. – 258 s.

28. Szuchta, R. 1000 lat historii Żydów polskich. Podróż przez wieki / R. Szuchta. – Warszawa: POLIN, 2015. – 359 s.

29. Weir, A. The Six Wives of Henry VIII / A. Weir. – New York: Grove Press, 1991. – 676 p.

30. Wiszniewski, M. Historya literatury polskiej / M. Wiszniewski. – Kraków: W druk. Gieszkowskiego, 1840. – T. 1. – 466 s.

31. Ziołkowski K. Kometa Wiktorii Wiedeńskiej / K. Ziołkowski // Urania. – 1984. – No. 5. – S. 153.

Сокращения

РГАДА – Российский государственный архив древних актов.

Об авторе: Богатырев Арсений Владимирович, кандидат исторических наук, Тольятти (Россия).

Богатырев А. В. Таинственное и необычное в Речи Посполитой XVII в. (по сообщениям царского представителя Василия Тяпкина) / А. В. Богатырев // Белорусская Магония: странное и загадочное в дореволюционной белорусской печати: материалы второй конференции (г. Минск, 18 января 2026 г.) / сост. И. С. Бутов. – Минск: Четыре четверти, 2026. – С. 5–24.