Пост-фольклорный эксперимент и «сейды»

Фольклор является базовой составляющей наших представлений о сакральных местах. Он может возникать сразу, а может формироваться столетиями, но в любом случае – он отражает ту или иную грань взаимодействия человека с местом. В копилке такого фольклора можно выделить пласты сведений о камнях-следовиках, целебных источниках и священных рощах. Каждое место формирует свой специфический пласт фольклора, через который мы можем воспринимать эти локусы. Так формируется традиция.

Также по теме

Исследователи часто сталкиваются с ситуацией, когда фольклорные и письменные сведения о каком-либо потенциально культовом природном объекте весьма скудны. На примере Вересовой Горы в Волосовском районе Ленинградской области автор рассматривает возможность привлечения данных картографии и оценки ландшафтных особенностей местности для более информативной идентификации исследуемого объекта.

Но как быть, если есть целый пласт объектов, но нет связанного с ними фольклора? Ситуация кажется тупиковой? На самом деле нет. В основе фольклора о сакральных местах всегда лежит сообщение о каком-либо необычном случае или происшествии, произошедшем с каким-либо человеком, чаще всего непреднамеренно и случайно.

Поскольку точкой отсчета для возникновения фольклора о сакральных местах является «случай», и человеческая природа за прошедшие тысячи лет не изменилась, то возникла идея воспользоваться данным алгоритмом, применив его к «сейдам», как объектам полностью лишенным фольклорной составляющей.

Основной методикой данного исследования стал сбор и статистическая обработка сообщений о необычных происшествиях, которые разными людьми случайно фиксировались у конкретных «сейдов». Вполне логичным было бы допустить, что каждое из собранных современных свидетельств, произойди оно сотни или тысячи лет назад, могло бы послужить основанием для возникновения если не «культа», то особого отношения к этим камням.

Таким образом, данное исследование позволяет смоделировать, какие именно фольклорные представления могли бы возникнуть в привязке к «сейдам» исходя из вероятного взаимодействия человека с ними.

В процессе проработки методики сбора данных для последующего анализа была составлена простейшая схема опроса, состоящая из трех пунктов:

1. Что именно необычного произошло у «сейда».
2. Время происшествия (утро, день, вечер, ночь), дата (если запомнилась).
3. Желательно фото «сейда» или описание (количество «ножек»-опор, особенности формы и конструкции, цвет).

Точное место, ФИО информанта и другие данные при этом не обязательны, так как опросы проводились анонимно.

Все собранные сведения были сведены к кратким характеристикам происшествий, которые в свою очередь были статистически распределены в зависимости от частоты упоминания. Конечно, эта выборка является не массовой, но тем не менее, она отражает определенный информационный срез и позволяет сделать некоторые выводы о взаимодействии человека с «сейдом». Приступая к этому исследованию, я не имел никаких готовых шаблонов его возможного финала и результаты удивили меня самого.

Итак, по пунктам:

1. Материализация животных и человека из ниоткуда у «сейда» (~27%).
2. Нежелание приближаться (~18%).
3. Ощущение «сейда» живым (~18%).
4. Потеря ориентации возле «сейда» (~18%).
5. Влияние на психику и здоровье (~18%).

В 27% случаев акцентируется черный цвет «сейда». Другие цвета и особенности формы не упоминались. Возможное символическое значение черного цвета в контексте «сейдов» пока остается неясным, хотя в природных условиях Лапландии черный цвет может влиять на энергию рельефа (при определенных условиях).

Сейд черного цвета на берегу одной из бухт побережья Баренцева моря. Фото автора, 2010.

Неожиданным стало соответствие пунктов 1, 2, 3, 5 саамским представлениям о сейдах, как вместилищах душ. Сработал неведомый архетип? Может ли это указывать на то, что и древние саами, когда-то столкнувшиеся с такими же феноменами, как и современные люди, сделали соответствующие выводы? На мой взгляд, да. Скорее всего, именно так и было, и за тысячи лет ничего в этом вопросе не изменилось. Особо любопытно выглядит «нежелание приближаться», возникающее у современных людей возле некоторых «сейдов», – аналогично в саамских преданиях есть упоминания о том, что близко к отдельным сейдам подходить нельзя.

Также по теме

Вышла электронная версия переиздания первой в России книги о северных мегалитах – сейдах. Итак, с чего же начиналось изучение комплексов сейдов Кольского полуострова и что изменилось в их понимании за прошедшее время?

С другой стороны, пункты 1, 2, 4 могут указывать на «сейды» как на «порталы для перемещения в пространстве». Как бы это ни интерпретировалось, но выявленный контекст тут может указывать на нечто подобное. Также можно отметить существенное отличие от фольклора, сопутствующего другим типам «культовых» камней южнее. Так, «сейды» ни разу не упоминаются как целительные (в отличие от следовиков и других целебных камней), нет тут упоминаний и о явлениях религиозных персонажей.

Впрочем, как бы мы ни относились к полученным предварительным результатам, данное направление мне представляется достаточно перспективным и будет дорабатываться параллельно с полевыми исследованиями.