писатель, журналист, уфолог
E-mail: ufo_miger@mail.ru
«Безмолвный город», или ложь как искусство
Как попасть в историю паранормального с черного хода и остаться в нейНи для кого не секрет, что многие истории об аномальных явлениях были выдуманы ради славы, денег или того и другого, а все «доказательства» были подделкой. Если история интересная и затрагивает какие-то струны в душе читателей, им неважно, насколько все шито белыми нитками, а про разоблачения удивительным образом забывают. Такие истории могут веками ходить как подлинные, хотя правдивый рассказ о мистификации может быть гораздо красочнее самой подделки. Некоторые заядлые сказочники способны оставить след в самых разных областях аномалистики одновременно.
«Золотая лихорадка» на Аляске, словно кислота, смыла все наносное, оставив среди ее суровых просторов только людей исключительных достоинств. Одни прославились умом и сообразительностью, другие – храбростью, третьи – свалившимся на их головы богатством, а золотоискатель Ричард Уиллоуби, соединяя в себе все эти достоинства, вдобавок прославился на всю Аляску как отменный мистификатор. Знавшие его люди говорили, что он мог часами удерживать внимание слушателей, рассказывая самые невероятные байки.
Однажды Ричард развлекал группу туристов в Джуно и рассказывал им о гигантских белых медведях, которых он часто видел возле хижины, построенной на безымянном острове в Глетчерном заливе. Кстати, еще при жизни рассказчика остров назвали в его честь – «остров Уиллоуби», и это название сохранилось до сих пор. Один из туристов предположил, что такие гигантские животные, должно быть, медлительны, но Ричард тут же рассказал в ответ байку об их проворности:
Однажды утром я встал с койки, когда лучи восходящего солнца проникли в хижину через восточное окно. Стоя в дверях и вдыхая утренний воздух, я заметил огромного медведя, вероятно, 14 футов в длину, приближающегося к хижине. Я протянул руку и достал верное ружье для охоты на бизонов. Зрение у медведя не очень острое, и он выразил удивление, увидев хижину и меня, стоящего в дверях, остановившись примерно в 50 ярдах, подняв голову и открыв пасть. Как раз в этот момент я выстрелил. Пуля попала медведю в кончик языка и прошла навылет через позвоночник. Медведь так быстро крутанулся, что когда пуля вылетела, спина была направлена в мою сторону, пуля вернулась и расколола дверной косяк в трех дюймах от лица. Я всегда был благодарен судьбе, что медведь, вероятно, из-за возраста, на долю секунды замедлил поворот, иначе пуля наверняка попала бы мне в глаз.
Тем, кто не верил в подобных медведей, Уиллоуби показывал за 25 центов медвежью шкуру поистине огромных размеров. Медведь, конечно, был обычный, но Уиллоуби растянул шкуру, пока та была сырая, отчего она увеличилась почти в два раза.
Далеко не все шутки Ричарда были столь же безобидны. Как-то раз он объявил своим соотечественникам, что устроит целое представление за 50 центов с носа. Уиллоуби хорошо играл на музыкальных инструментах, показывал фокусы, научился чревовещанию и прочим трюкам, имеющим успех у индейцев, но белые соотечественники подозревали, что все это не стоит запрошенных денег. Зрители заранее запаслись тухлыми яйцами, гнилыми овощами и даже дохлыми кошками, собираясь выразить свое неудовольствие организатору. Но Ричард и не собирался подвергаться обстрелу всякой дрянью. Он назначил свое представление на день, когда в Джуно должен был придти долгожданный пароход. Когда деньги были собраны, в зал ворвались два старателя, подкупленные Уиллоуби, и закричали: «Пароход идет!» Все рванули на пристань, а Ричард с деньгами – в еще не нанесенную на карты глухомань, выжидая, пока желание его побить не испарится.
Шкура гигантского медведя была не единственной, которую он показывал наивным туристам. Уиллоуби уверял, что у него лежит последняя в мире шкура «стеллеровой коровы», которая передавалась индейцами из поколения в поколение и в конце концов попала в его руки. Это обеспечило ему упоминания в трудах по криптозоологии, хотя шкура тоже, скорее всего, была искусной подделкой.
Золотоискатель Ричард Уиллоуби (1827–1902).
Все эти выходки он проделывал исключительно из любви к искусству, потому что не нуждался в деньгах. Уиллоуби прекрасно умел искать золото далеко от цивилизации, дружил со всеми индейскими вождями в округе и не боялся оставить скальп на поясе краснокожего даже во время беспорядков. Одна из заключенных сделок принесла Ричарду 100000 долларов (тогдашний доллар стоил примерно в 40 раз дороже, а месячная зарплата в 50 долларов считалась очень хорошей). Впрочем, он умел проматывать деньги с такой же легкостью, как и получал их, справедливо считая, что в гробу карманов нет. Жители Джуно называли Ричарда Уиллоуби «Профессор Дик», хотя он не получил никакого образования, кроме церковного. До «золотой лихорадки» он был методистским проповедником, но погоня за золотом смыла всю мнимую набожность и оставила только красноречие. О том, как он получил прозвище, можно прочесть в некрологе Уиллоуби на страницах «The Yukon Sun» от 18 мая 1902 г.
Звание «профессор» присвоил ему Майнер Брюс, который занимался торговлей в Арктике и на Аляске и был автором двух или трех книг об Аляске. Уиллоуби, будучи самым необычным персонажем в округе, был предметом любопытства уважаемых посетителей. Когда губернатор Лайман Э. Нэпп впервые приехал в город, он выразил желание увидеть старика. Брюс отвел губернатора в его хижину, но не застал Уиллоуби. Брюс знал, где его найти, но он также знал о репутации губернатора как человека непьющего, и попросил присесть на пенек, пока он будет искать Уиллоуби. Он нашел его в соседнем салуне, и, будучи сам изрядным шутником, спросил, следует ли представить его как «капитана», «господина» или «профессора». «Ну, в салуне меня обычно называют «профессор», – был ответ. Брюс представил его губернатору именно так, и с того дня до самой смерти, в течение примерно 12 лет, Уиллоуби оставался «профессором».
Самая грандиозная мистификация, организованная Уиллоуби, прославила его далеко за пределами Аляски. Он заявил, что каждый год в день летнего солнцестояния, 21 июня, над одним из ледников Глетчерного залива появляется мираж таинственного города, который он назвал очень поэтично – «Безмолвный город». Летом 1888 г. Уиллоуби отправился в залив с фотоаппаратом и вернулся в Джуно с пластинками, запечатлевшими «мираж» с мельчайшими подробностями. С одной из пластинок были сделаны фотографии, которые продавались, как горячие пирожки, по 75 центов за штуку.
«Безмолвный город». Снимок Ричарда Уиллоуби.
Когда шумиха вокруг «Безмолвного города» достигла апогея, Уиллоуби не поленился съездить в Сан-Франциско и продать оригинал фотопластинки фотографу Исайе У. Таберу за бешеные деньги – 500 долларов. Табер выставил снимок с пластинки у себя в витрине и стал продавать копии, рассчитывая быстро окупить вложения, но конец был уже близок. В толпе у витрины оказался сотрудник «Уэллс, Фарго энд Ко» У. Г. Стюарт, который раньше работал на американское консульство в Британии. Он тут же опознал на снимке город Бристоль, снятый с холма Брандон. Исайя Табер написал фотографу в Бристоле и получил снимок, сделанный из той же точки. Никаких сомнений не оставалось – на пластинке Уиллоуби был запечатлен Бристоль, находящийся примерно в 4000 км от Глетчерного залива.
Уиллоуби не растерялся и заявил, что это и есть главное чудо – мираж отразил город, находящийся на другой стороне земного шара. Но тут его поджидал другой сюрприз. На его снимке все деревья стоят с голыми ветвями, что вряд ли возможно в середине лета. Собор с башнями в лесах имел такой вид в 1886 г., а в 1888-м над ними уже начали возводить шпили. Другими словами, Уиллоуби использовал старый снимок, а не сфотографировал что-то своей камерой. Подробности этой аферы поведал много лет спустя инженер Т. А. Рикард, узнавший их от друзей в Джуно.
В 1885 году Уиллоуби принес жителям Джуно весть о том, что он обнаружил удивительный мираж; его можно было увидеть над ледником Мьюир. Он описал свое видение как современный город с церковными башнями, большими зданиями, судами в доках и людьми, движущимися по улицам. Чудесный мираж он видел несколько раз, но особенно 21 июня, в самый длинный день в году, когда солнечный свет был особенно ярким. Эту историю он повторял время от времени по возвращении из экспедиций, пока в 1888 г. не вызвало сенсацию заявление, что ему удалось снять фотографию «Безмолвного города». Велико было волнение в Джуно и по всей юго-восточной Аляске.
В Джуно была создана ассоциация местных жителей с целью использования открытия и продажи отпечатков, снятых с замечательного негатива Уиллоуби. Было решено исследовать этот феномен и сделать больше фотографий. В июне 1889 года была организована экспедиция. Во главе ее стояли сам Профессор и человек по имени Майнер У. Брюс. Брюс представлял «Omaha Bee» и другие газеты. Он был предприимчивым журналистом безответственного толка и стал отличным помощником Уиллоуби. Брюс приехал на Аляску, чтобы «рассказать» о стране, и некоторые бизнесмены Джуно сочли, что он вполне подходит для рекламы как Безмолвного города, так и, между прочим, минеральных ресурсов региона. Даже те жители Джуно, которые скептически относились к «миражу», понимали, что эта история служила хорошей приманкой для привлечения людей «снизу», то есть жителей Штатов. В таких условиях была снаряжена экспедиция для наблюдения и фотографирования миража, который, по словам профессора, должен был произойти примерно в самый длинный день в году, известный астрономам как день летнего солнцестояния. Экспедиция вышла в море, проследовала по проливу Гастино, обогнула южную оконечность острова Дуглас, поднялась по проливу Чатем и оттуда вышла к заливу, ведущему к леднику Мьюир. Несколько недель спустя экскурсионный пароход «George W. Elder», вернувшийся из Глетчерного залива, принес известие о том, что член экспедиции Уиллоуби поднялся там на борт и заявил, что днем ранее Брюс поднимался на ледник с камерой, чтобы сделать снимок Безмолвного города, который, по словам Уиллоуби, должен был появиться. Ледник покрыл туман, и, хотя камера Брюса была найдена, сам он пропал. Недалеко от того места, где лежала его камера, была широкая расщелина, и было высказано опасение, что Брюс, блуждая в тумане, провалился в нее. Молодой человек, сообщивший эту новость капитану экскурсионного парохода, попросил веревки и крюки, чтобы исследовать расщелину. Он также попросил немного провизии. Эти просьбы были удовлетворены, сопровождаемые заверениями в сочувствии и заинтересованности со стороны экскурсантов, и когда «George W. Elder» прибыл в Джуно, новость о происшествии вызвала большой ажиотаж не только на Аляске, но и в Штатах, – журналисты, коллеги Брюса, благородно выполнили свой долг. Это стимулировало спрос на фотографии Безмолвного города...
Почти месяц спустя экспедиция вернулась в Джуно, и когда они высадились, стало известно, что Брюс найден; его голова была туго забинтована, и понадобился мальчик, чтобы отвести его в хижину. Очевидно, он пострадал. Весь город с нетерпением ждал новостей. У него взяли интервью. Он рассказал, что, когда во время перехода через ледник его окутал туман, он попытался добраться до лагеря, но пошел в неверном направлении, так что, когда солнце наконец пробилось сквозь туман, он оказался в изоляции от своей группы. Пытаясь найти дорогу назад, он ослеп от снега. Те, кто страдали от снежной слепоты, могут засвидетельствовать, что яркий свет от залитого солнцем снега причиняет боль. Брюсу пришлось остановиться; он сел на лед в тени большого тороса, где его и нашли на следующий день. Товарищи искали его и услышали его зов. Это была замечательная история. Экспедиция доставила Брюса в Джуно, чтобы он мог получить медицинскую помощь. Уиллоуби объяснил, что в это время года было уже слишком поздно делать новую фотографию «миража». Но продажа отпечатков с его первого негатива шла полным ходом, и туристы приезжали в Джуно, чтобы услышать все об удивительном явлении, увиденном профессором.
Брюс на самом деле пострадал от снежной слепоты, но вскоре выздоровел. Примерно в это же время, в июле 1889 г. другой пароход, «Ancon», отправился в Глетчерный залив, и многие пассажиры увидели мираж одинокой ели над ледником Мьюир. 150 экскурсантов вернулись, чтобы засвидетельствовать этот факт, и новость вызвала интерес к легенде. Было приобретено еще больше снимков Безмолвного города. Следующей зимой Уиллоуби продал оригинальный негатив за 500 долларов фотографу в Сан-Франциско.
Отпечаток с оригинального негатива «Безмолвного города» был подарен мне другом из Ситки... Негатив был на стеклянной пластине размером 8 на 10 дюймов; он был плохо проявлен, не подходил для кассеты фотоаппарата Уиллоуби и не мог быть снят его объективом, потому что это портретный объектив. Эти факты были установлены моим информатором с самого начала, и он не поспешил разоблачить мошенничество лишь потому, что ему нравился старый Профессор, он видел, что миф помог привлечь туристов на Аляску, и не мог понять, какой вред кому-либо причиняется, поскольку доверчивость публики едва ли заслуживает какой-либо особой защиты. В Джуно люди обычно стояли в очереди, чтобы купить одну из фотографий Безмолвного города, и спрос иногда превышал предложение.
Правда в том, что в 1887 году Уиллоуби был в Виктории на острове Ванкувер. Гуляя по причалу, он увидел молодого туриста из Бристоля, который продавал фотографические принадлежности, включая коробку с уже проявленными негативами. Все это вместе с негативами было куплено Уиллоуби за 10 долларов. В коробке оказалась передержанная и плохо проявленная фотография Бристоля. Вероятно, она напомнила ему о миражах и оптических эффектах над ледником. Богатое воображение пришло на помощь слабой морали, и из их сочетания возникла идея снимка Безмолвного города, вибрирующего в разреженном воздухе Глетчерного залива...
Клерк из американского консульства, работавший в Бристоле, находясь в Сан-Франциско, случайно увидел в витрине магазина одну из фотографий Безмолвного города и узнал на ней Бристоль. Этот факт не был широко известен. Я отправил снимок двоюродному брату Дж. К. Херлу в Бристоль, и он был настолько любезен, что даже сделал запросы о дате начала строительных работ в кафедральном соборе, башни которого, как легко заметить, находятся на стадии строительства... Секретарь капитула засвидетельствовал, что «западные башни собора были закончены в 1888 г., когда миссис Норрис заложила первый камень в основание шпилей». Именно в 1887 г. Уиллоуби заполучил фотографию, которая явно была сделана до завершения работ над башнями собора, вероятно, зимой 1886 г. Уиллоуби часто говорил, что, когда он видел мираж в последующие годы, церковные башни казались ему все выше, но он никогда не объяснял, почему в июне на деревьях нет листьев...
Что на самом деле видел Уиллоуби над ледником Мьюир, можно судить по тому, что вы или я можем увидеть там сегодня. Миражи там нередки; воздух над ледяной массой становится плотным, и этот плотный слой служит средой для преломления. Вероятно, он не раз видел, как ледяные бугры и пики преломляются и отражаются в воздухе, пока не становились похожи на минареты и башни нерукотворного города, или, с помощью своего воображения, он даже видел сходство с церковными башнями и колокольнями в городах за много тысяч миль от ледника Мьюир. Дайте волю воображению такого фундаментально невежественного визионера, как Профессор, и что-то обязательно должно было произойти. Мираж чем-то напоминал город. Когда он купил фотоаппаратуру в Виктории и обнаружил туманное изображение города, оно показалось ему похожим на мираж. Он посмотрел на него снова, и еще раз, и чем больше он смотрел на пластинку, тем больше изображение на ней напоминало его город-мираж, пока, наконец, с помощью стимулятора, небезызвестного на Аляске [имеется в виду виски. – М. Г.], он не пришел к бесповоротному выводу, что наконец получил снимок Безмолвного города над ледником. Убедив себя, было легко обмануть других...
Двое мужчин знали правду. Один из них, которого мы можем назвать Судьей, измерил кассету Уиллоуби и убедился, что снимок не мог быть сделан Профессором. Другим был «полковник» Ричард Диксон, добродушный пожилой джентльмен-южанин, который заподозрил мошенничество; он втихаря подошел к Судье и попросил «включить его в игру», чтобы он мог насладиться весельем. Судья доверился «полковнику» и рассказал правду. Впоследствии два старых шутника часто встречались, обменивались впечатлениями и наслаждались юмором представления, благодаря которому Джуно на долгие годы оказался в центре внимания туристов и обрел славу в газетах (Rickard T. Through the Yukon and Alaska. San Francisco, 1909, р. 63–76).
Действительно, миражи в Глетчерном заливе не являются чем-то необычным, и они могут искажать очертания гор и ледников, превращая их в «башни со шпилями». В журналах и газетах тех лет можно найти много вполне честных описаний таких миражей, искажающих местность до неузнаваемости.
Край ледника Мьюир, превращенный миражом во что-то напоминающее город. Снимок миссис Мод Бедлэм с борта парохода «Ancon», 23 июля 1889 г.
Самый красочный рассказ принадлежит участнику экспедиции альпинистов К. У. Торнтону. Его группа во главе с принцем Луиджи Савойским поднималась к горе св. Илии, находящейся по другую сторону Глетчерного залива.
12 июля [1897 г.], находясь на леднике Маласпина, на расстоянии десяти миль от перевала Селла, мы наблюдали странное и широко обсуждаемое явление. К северу от нас и к западу от горы св. Илии, очевидно, на расстоянии около двадцати миль, был отчетливо виден великолепный город! Это было в 3.45 утра, когда мы отдыхали несколько минут после тяжелой работы по тасканию саней, которой мы занимались ночью. Мы выбрали это время для путешествия, потому что снег тогда был сравнительно твердым. В течение дня жаркое солнце, беспрепятственно проникавшее сквозь разреженный воздух, топило снег, как будто на него выливали кипяток. В атмосфере царила удивительная прозрачность, из-за которой было просто невозможно определить расстояние. Вы видите небольшое возвышение на почти идеально ровном снежном пространстве, которое, как кажется, находится на расстоянии около ста ярдов. Если вы попытаетесь добраться до него, вы можете потратить несколько часов, так и не выполнив задачу.
Как раз в это время солнце должно было показаться над горами на северо-востоке, и я оглядывал горы во всем их суровом величии. Горы св. Илии, Ньюкомб, Огаста и Кук, чьи величественные склоны покрыты ледниками, каждая седая вершина, вознесенная более чем на десять тысяч футов в высоту и покрытая вечными снегами, четко вырисовывались на фоне бескрайнего голубого неба, словно мрачные и могучие стражи, преграждающие путь самому отважному искателю приключений. Ледники Сьюард, Марвин, Пиннакл, Ньютон и Агассис, а также многие другие, которые еще не получили названия, предстали перед нашими очарованными глазами. Это было одно из самых грандиозных зрелищ за всю поездку, панорама столь величественная, столь чудесная как в целом, так и по группировке и колориту, что язык всех эпох и народов не смог бы ее описать.
Я посмотрел на север и был поражен, увидев великолепный город, как бы возвышающийся на гребне, который простирался от массивного западного склона горы св. Илии. Это был, по правде говоря, волшебный город, безмолвный город. Каждая деталь улиц и зданий была отчетливо видна, но не было видно ни единого признака жизни. Я обратил внимание товарищей на это странное зрелище и обнаружил, что они видят все в точности так, как видел это я. Если это было мое воображение, то были еще четыре фантазии, которые развивались в том же русле, что и мои. Однако такое вряд ли возможно. Справа, если смотреть на город, виднелось что-то похожее на два китайских храма. Рядом с ними, в центре зрелища, находилось большое здание с массивными колоннами и огромным куполом. Все в здании было массивным. Оно возвышалось над всеми другими зданиями в городе, отчего они казались карликовыми. По всему фасаду на равном расстоянии друг от друга возвышались огромные колонны, уходящие от земли до крыши. Невозможно было различить ни дверей, ни окон. Купол возвышался над крышей, которая имела постепенный скос. Сначала купол был закруглен, а затем заострялся на верхней оконечности. Слева от этого храма, или что бы это ни было, находилась группа зданий, похожих на деловые кварталы. Они были квадратными, с рядами окон высотой примерно в четыре этажа и плоскими крышами. Каждое из этих зданий было расположено вровень с улицей и создавало гармоничную картину с небольшими ровными промежутками между ними. Дальше было что-то похожее на церковь с высоким тонким шпилем. В крайнем левом углу виднелись три здания, похожие на фабрики. Видна была только часть этих зданий, и создавалось впечатление, что город простирается в этом направлении гораздо дальше, чем мы могли видеть. Это завершало картину, представшую перед нашими глазами.
Видение продолжалось с 3.45 утра до 4.20, начав исчезать в 4.15, постепенно затухая, и потребовалось всего пять минут, чтобы исчезнуть совсем. С того момента, как мы впервые заметили его, и до тех пор, пока оно не начало исчезать, оно было совершенно устойчивым, как я и описывал. Я утверждал, что город, казалось, покоился на горном хребте, и должен сказать, что эта часть горного хребта не была видна до тех пор, пока город полностью не исчез. До горного хребта было по меньшей мере тридцать миль, но город выглядел гораздо ближе, так что казалось, что он находится в воздухе между нами и горным хребтом.
С научной точки зрения, возможно, стоит отметить, что в тот день, когда мы увидели «безмолвный город», в океане разразился один из самых сильных штормов, который продолжался в течение дня и на следующий. Мы ничего не знали о шторме, пока не обменялись впечатлениями с капитаном Гринлифом с «Aggie», когда возвращались с горы. Этот город показался нам городом Старого света. Мы были склонны сравнивать его с российскими городами, и после прочтения описания Майнером Брюсом Безмолвного города, увиденного профессором Уиллоуби, который, по утверждению профессора, был опознан как Бристоль, Англия, с помощью фотографий, сделанных с этой целью во время трех разных поездок на ледник Мьюир, я прочитал все доступные статьи о миражах, пытаясь выяснить, видели ли когда-нибудь мираж объекта на таком большом расстоянии, но так и не смог убедиться в этом. Снимки Уиллоуби очень нечеткие. Если бы наш Безмолвный город был русским, а его – английским, разница в расстоянии, возможно, объясняла бы поразительную отчетливость того, что мы увидели.
Мы очень сожалели, что с нами не было Селлы, всемирно известного фотографа, который был участником экспедиции. Единственным средством, с помощью которого мы могли сфотографировать город, был маленький карманный «кодак», который я носил с собой. Я сделал два снимка города, почти не надеясь на результат, поскольку город не отображался в видоискателе из-за большого расстояния и небольшого размера прибора. Однако я очень бережно сохранил пленку и проявил ее. На одном снимке с помощью лупы можно разглядеть несколько очень маленьких предметов неправильной формы, но они очень расплывчатые, и вряд ли можно сказать, что они похожи на дома. Насколько мне известно, мы первые, кто увидел Безмолвный город с ледника Маласпина, и если перечитать описание Уиллоуби города, видимого с ледника Мьюир, то между этими двумя зрелищами будет мало общего. Точка, с которой мы проводили наши наблюдения, находится примерно в ста милях от того места, где Уиллоуби увидел зрелище, вызвавшее столько споров (Overland Monthly, 1898, № 4, р. 297–299).
Разумеется, кроме честных описаний были и нечестные, принадлежащие желающим примазаться к славе «профессора» Уиллоуби. Джон Уайт уверял журналистов, что «девять часов изучал мираж в сильную подзорную трубу, когда тот находился над ледником на склоне горы Фейрвезер. Он утверждает, что город обнесен стенами, дома укреплены зубцами и увенчаны дымоходными трубами; за стенами находится высокий монумент, увенчанный скульптурой индейца в головном уборе и перьях. В подзорную трубу он увидел нескольких местных жителей, мужчин в бриджах до колен и куртках. Единственным видимым животным было существо, похожее на осла, с туловищем размером с лошадь. Мираж появился сначала около 11.30 утра в виде тумана, и из него выросли башни и бастионы города, похожие на башни древней Трои. К полудню очертания города были такими же четкими, как очертания Нью-Йорка с высот Джерси». По мнению Уайта, город, изображение которого отражалось в воздухе, стоит «на северном полюсе на краю открытого полярного моря» (Los Angeles Herald, July 21, 1895).
Другой желающий впрыгнуть в уходящий поезд, некто Джордж Кершон, уверял, что видел оригинал явления над Глетчерным заливом – настоящий город на Аляске, скованный льдами в одной из долин. Кершон путешествовал самостоятельно, наняв двух проводников-индейцев. Несколько недель спустя все трое достигли подножия горного хребта, где разбили лагерь на зиму. Вскоре наступили холода, иногда с такими ветрами, что они не осмеливались покидать укрытие. Однажды, когда температура была невысокой, Кершон предложил залезть на близлежащую гору. Когда кто-то из индейцев проявил интерес, они отправились вдоль замерзшей реки и прошли по ней 32 км.
Мы достигли плато между предгорьями и высоким хребтом. Здесь ручей заканчивался, и мы начали взбираться на один из больших холмов. После долгой и упорной работы мы достигли точки недалеко от вершины. Отсюда открывался чудесный вид, но самым странным был город в одной из долин. Сначала я подумал, что это какая-то причудливая композиция из льда и снега, принявшая форму города, но, осмотрев в подзорную трубу, понял, что это не так, потому что на вид она была слишком правильной. Несомненно, это был город.
Полный решимости увидеть все как можно больше, я начал спускаться вниз... После нескольких часов трудного пути я добрался до окраин этого загадочного города и обнаружил, что это место расчерчено улицами, с кварталами странного вида зданий, похожих на мечети, башни, порты и т.д., и все это свидетельствовало о том, что оно было построено искусственно. Все, казалось, было сделано из цельного льда, но удары топора по одной из стенок открыли, что под ледяной коркой был какой-то строительный материал. На вид это было дерево, но по твердости оно напоминало камень и, по-видимому, окаменело.
Тишина вокруг была какой-то призрачной. Ни малейший звук не нарушал жуткую тишину этого места, которая, в сочетании со странным видом пустых улиц, делала его достаточно жутким. Вскоре мне надоело исследовать город, так как во многих местах улицы были перекрыты огромными массами льда, что делало проход практически невозможным. Моему спутнику тоже стало не по себе, и мы отправились в обратный путь, добравшись до лагеря на следующий день, усталые, но довольные тем, что были первыми людьми, которые на протяжении веков смотрели на этот безмолвный город (The Dalles Daily Chronicle, Or., Jan. 10, 1891).
Не обошлось и без фальшивых фотографий, запечатлевших Безмолвный город не похожим на Бристоль. Одна из них была запущена в оборот Исайей Табером, который столь жестоко погорел на снимке Уиллоуби. Табер отправил на Аляску фотографа Е. Х. Хашера с заданием снять Безмолвный город. Хашер привез из поездки множество хороших снимков Глетчерного залива и ледников, но миражей на них не было. Поговорив с «профессором», он понял, что Уиллоуби очень слабо разбирается в фотографии и явно врет, рассказывая байки о каком-то «секретном процессе» обработки снимков. Вторая неудача подряд побудила Табера сделать собственную подделку, чтобы отбить потраченные деньги.
Безмолвный город. Снимок Исайи Табера (1830–1912).
Чарльз Форт, один из пионеров изучения непознанного, прокомментировал снимок так: «На сей раз для всякого, кому хочется думать, что где-то в небе Аляски есть огромный неведомый город, фотография выглядит весьма удовлетворительно: экзотического вида город, строение, похожее на Колизей, и другие заметные здания, вроде мечетей, и множество расплывчатых, похожих на мираж зданий. Мне хочется считать эту фотографию подлинной, но я допускаю, что Табер мог снять ее с нарисованной им панорамы» (The Books of Charles Fort, NY, 1941, p. 492–493).
Третий фальшивый снимок, приписываемый некоему Лиману Р. Френчу, появился на страницах газеты «The San Francisco Examiner» от 22 июня 1924 г.
Безмолвный город. Снимок Лимана Р. Френча.
Эта история – не просто очередной курьез из прошлого, а напоминание, что обманы и мистификации встречаются чаще, чем нам хотелось бы. История Безмолвного города до сих пор упоминается как подлинная аномалия (например, в книгах Игоря Прокопенко). А сколько еще мистификаций, которые так и не были разоблачены, потому что не получили и десятой доли известности, выпавшей на долю фантазии Ричарда Уиллоуби?
1
Фантомы на пленке
13
Зеркало иной реальности
