Свидетельство о примечательном небесном явлении из мемуаров деятеля восемнадцатого века Марцина Матушевича
Неспокойные моря прошлого с их бурями и потрясениями увлекали взоры людей к небу, на глади которого они искали ответы на самые разные вопросы. Надежды на преодоление бытовых трудностей, богатый урожай, благополучие, «добрую» судьбу они адресовали небесам, «ответственным» за то, что происходит на земле. Восемнадцатое столетие обернулось для Польско-Литовского государства одним из таких бушующих морей, движение вод которого, как верили многие, в значительной степени определялось положением небесных тел.
Шумные собрания шляхты – сеймики, ссоры магнатских группировок, политические интриги в эпоху короля Августа Третьего вселяли тревогу и придавали популярности «теориям» о могуществе таинственных небес и всезнании астрологов. «Каждый раз нация раскалывалась на многочисленные партии, толпы и банды… Они были подобны блуждающим кометам, за которыми следовали длинные хвосты разноцветных толп…» [3: 10], – отзывался об этой эпохе белорусский и польский писатель Игнатий Ходзько. К темам «космического» характера обращались многие мемуаристы той поры, одним из них стал Марцин Антони Матушевич (Marcin Matuszewicz, 1714–1774). Мушкетер короля Августа Второго и сторонник Станислава Лещинского, каштелян-начальник Бреста-Литовского, он происходил из не слишком влиятельного шляхетского рода герба «Лебедь», однако энергией и удачливостью достиг высокого положения и известности.
Матушевич стал автором перевода на польский язык поэзии Горация, а также оставил мемуары, которые были напечатаны в Варшаве в 1876 году при участии польского исследователя Адольфа Павиньского. Эти записи в дальнейшем использовал для написания «Саских остатков» («Ее остатки») Юзеф Игнатий Крашевский. Воспоминания Матушевича содержат рассказ о необычном небесном казусе, который он наблюдал на обратном пути из Ковно, где пребывал на сеймике. Польский текст источника с этим сообщением выглядит так:
Powracając z Kowna, a nie dojeżdżając Grodka, widzieliśmy parelę to jest przez perkusyą dwa słońca, jedno od drugiego na kroków circiter 30 według oka naszego odległe; tegoż czasu kometa świeciła z długim ogonem na zachód słońca, od którego czasu aż dotychczas bydło padnie, tak dalece, że przez te lat kilkanaście ustawnie wznawia się zaraza, że i po kilka razy na jedném miejscu bydło wypada [5: 148].
Загадочное «parelę» это, скорее всего, своеобразная «передача» польского слова «perła» (в нидерландском языке – «parel»). Так говорят о жемчуге, а также о чем-то удивительном, уникальном, отчасти единичном. В процессе перевода следует иметь в виду, что в источнике повествуется о событии из ряда вон выходящем, поэтому здесь более уместно вести речь не о жемчугах, а использовать русское слово «диво». Фрагмент «przez perkusyą» («przez perkusją») означает, что небесные «чудеса» сопровождались звуками, похожими на барабанный бой. В русском переводе получается следующее:
Возвращаясь из Ковна и не доехав до Городка, мы увидели диво, то есть в грохоте барабанов два солнца, каждое примерно в 30 шагах друг от друга, насколько хватало глаз; одновременно с этим на закате светила комета с длинным хвостом, и с тех пор и до настоящего времени гибнет скот, причем настолько сильно, что последние десяток лет болезнь постоянно повторяется, и даже несколько раз в одном месте погибает скот.
Комментируя маршрут Матушевича, не будет лишним отметить, что под «Городком» подразумевался населенный пункт Грудек (Gródek или Гарадок), который ныне находится в Белостокском воеводстве Республики Польша.
При датировании этого фрагмента необходимо учитывать последующее замечание автора – известие о смерти деятеля Речи Посполитой Адама Тарло [5: 149]. Тарло скончался в марте 1744 года, следовательно, примерно к этому периоду относится и свидетельство Матушевича, в это время находившегося на должностях берестейского городского писаря и берестейского подстолия.
Как известно, в 1744 году астрономы наблюдали внушавшую трепет своими размерами комету C/1743 X1, которая попала в поле зрения не только вооруженных телескопами ученых, но и была видна обычным наблюдателям [2: 36–37]. Ей посвящено немало специальных «книжных» трудов, например, судя по всему, сочинение «Krótkie opisanie Komety, na horyzoncie Poznańskim Roku 1744 widzianego», местом хранения которого указана Библиотека Оссолиньских [8: 384].
Комета была столь заметна, что в изложении Матушевича походила на второе «солнце», с наступлением сумерек зрители любовались ее «хвостом». Современники Матушевича также отмечали шлейф кометы, который напомнил им метлу. Наблюдателям подобных явлений нередко приходили на ум ассоциации с солнцем, даже с тремя, как это было в случае с небесной «манифестацией» 1721 года.
Что касается габаритов кометы 1744 года, то в записях историка, мемуариста и участника Барской конфедерации Енджея Китовича о временах Августа Третьего она сравнивается размерами не с солнцем, а с полной луной или даже «неопределенным» небесным телом [6: 28].
Став свидетелем неординарного события, Матушевич попытался поточнее отразить его в своих записях, приводит некоторые числовые данные о расстоянии, на котором находились друг от друга указанные космические объекты. Здесь проявилась «хозяйственная» сторона характера барина, счетоводческий ум которого пришел в действие.
Положение мемуариста позволило Матушевичу «заглянуть в будущее» – и отметить отдаленные негативные последствия, которые он приписывает воздействию кометы. На мрачный лад настраивали личные неудачи: на обратном пути из Ковно он посетил Адама Тадеуша Ходкевича, воеводу Бреста-Литовского, который неласково принял его [5: 148]. Надо сказать, что, несмотря на свой шляхетский «материализм», пан Марцин, подобно чтимому им Горацию [1: 401, 479], трепетал перед грозными силами природы, наделяя их таинственной властью над судьбами людей. Однако будучи сыном шляхтича с деловым складом ума, он придавал значение хозяйственно-экономическим издержкам от «сверхъестественного» вмешательства, например, падежу скота.
Марцин принадлежал к тем, кто считал: небесное знамение стало предвестником эпидемии неизвестной болезни, которую называли просто «заразой», повлекшей серьезные проблемы в скотоводческой сфере. Это сообщение совпадает с известием о комете у Китовича, который тоже отмечает мор домашних животных (такие толки ходили среди народа и раньше – утверждалось, что появление кометы в 1264 году так же обернулось немалыми издержками для животноводов [4: 222]).
Высказывались и другие версии о том, чем грозит миру этот космический «визит»: одни говорили, что умрет кто-то из европейских монархов, другие уверяли – грядут голод и война [6: 28]. Некоторые связывали небесный феномен 1744 года с появлением на свет «мутантов», монструозных существ, к примеру, детей с несколькими головами или клыкастого чудища, похожего на медведя [7: 65]. Являя собой личность с практической «закваской» шляхтича-землянина, опирающегося в своей деятельности на здравый смысл, Матушевич не придавал большого значения всяким «басням» – он их не упоминает.
Хотя появление кометы растревожило Матушевича и породило тяжкие думы, самому литовскому пану оно, похоже, принесло удачу. Сразу после наблюдения кометы он оказывается в Бресте, где с легкой руки канцлера Великого Княжества Литовского Яна Фредерика Сапеги становится асессором [5: 148] – советником судьи. Пан Марцин отправляется послом на сейм 1748 года, позже добивается расположения влиятельных покровителей: Михаила Казимира «Рыбоньки» и Кароля Станислава «Пане Коханку» Радзивиллов, служит королю Станиславу Августу Понятовскому и в итоге становится каштеляном Бреста.
Литература
1. История римской литературы / под ред. С. И. Соболевского, М. Е. Грабарь-Пассек, Ф. А. Петровского. – М.: Изд-во Академии наук СССР, 1959. – Т. 1. – 535 с.
2. Скворчевский, Д. В. Восприятие астрономических явлений как предвестников общественно-политических конфликтов в истории Великого Княжества Литовского / Д. В. Скворчевский // Белорусская Магония: странное и загадочное в белорусской дореволюционной печати: материалы второй конференции (18 января 2026 г.) / сост. И. С. Бутов. – Минск: Четыре четверти, 2026. – С. 25–42.
3. Chodźko, I. Piśma / I. Chodźko. – Wilno: J. Zawadzki, 1881. – T. 3. – 535 s.
4. Lisowski, S. O morowym powietrzu w Warszawie / S. Lisowski // Album Literackie. – Warszawa: W drukarni rządowej, 1848. – T 2. – S. 219–233.
5. Pamiętniki Marcina Matuszewicza, kasztelana brzeskiego-litewskiego, 1714 – 1765. – Warszawa: Gebethner i Wolff, 1876. – T. 1. – 267 s.
6. Smoleński, W. Wiara w życiu społeczeństwa polskiego w epoce jezuickiej / W. Smoleński. – Warszawa: Druk. Kowalewskiego, 1883. – 52 s.
7. Wierzbicki, D. Pogadanki o kometach i kometomancyi / D. Wierzbicki // Czech J. Kalendarz Krakowski. – Kraków: Nakładem “Czasu”, 1890. – R. 59. – S. 56–66.
8. Żebrawski, T. Bibliografia piśmiennictwa polskiego z działu matematyki i fizyki, oraz ich zastosowań / T. Żebrawski. – Kraków: W drukarni Uniwersytetu Jagiellońskiego, 1873. – 617 s.
Об авторе: Богатырев Арсений Владимирович, кандидат исторических наук, Тольятти (Россия).
1
