Загадка и катастрофа Ижорского плато

Древняя ижорская земля хранит множество самых разнообразных тайн. Начиная с эпохи кистеперых рыб эта территория всегда была сушей, хотя в те годы и располагалась совершенно в другом месте на глобусе. Нерешенной загадкой до сих пор является происхождение глинта. Если с уступом Литоринового моря все почти «понятно», то берегом какого моря мог быть глинт? Или причину его происхождения стоит поискать в доледниковой тектонике? Почему плато так перекошено – резкий обрыв с севера и запада и плавный спуск с юго-востока? Какие природные силы это сделали? Что означают и как образовались уступы между Литориновым и глинтом, например, у д. Венки?

Гипотезы есть, но теории, которая бы объяснила все факты, нет. Однако главную загадку исторического времени я когда-то давно услышал от одного из археологов: «Непонятно, где первые поселенцы брали воду?». Действительно, сейчас это плато – обширное безводное пространство. Предполагать, что в XI–XII веках люди копали колодцы глубиной в 10–20 метров? Но они не найдены, да тогда и не было представлений о подземных водных горизонтах. Была даже версия, что плато долго оставалось незаселенным по причине отсутствия воды на поверхности, однако находки артефактов «культуры тарандов» на западе Ижорского плато показывают, что как минимум часть плато была освоена людьми гораздо раньше, чем считалось еще недавно.

Также по теме

В природе постоянно происходит множество процессов изменяющих окружающую действительность. Большинство этих процессов обычно не воспринимаются человеком, поскольку время их проявления превосходит срок человеческой жизни. Учитывая, что природные почитаемые места также обычно существуют не одно столетие, представляется вполне закономерным обратиться к рассмотрению тех природных факторов, которые сформировали фон или природный контекст того или иного места.

Когда мы занимались изучением горы Кирхгоф и связанного с этой горой фольклора о подземных ходах, я тоже задумывался над простым вопросом – где брали воду жители располагавшейся в Средние века на горе деревни? Гора эта не так чтобы очень большая для существования больших подземных водных горизонтов у ее вершины. Однако остатки древних послеледниковых водоемов на склонах, которые можно увидеть и сейчас, на горе есть, как и выходы воды в карьере на горе, а один из родников восточнее бывшей кирхи пересох уже в наше время. Очевидно, что вода на плато была, но вся гидрология была не совсем обычной.

Сезонно пересыхающий новый «святой» источник у д. Каложицы. Фото автора, 27 октября 2013 года.

Работая с локализацией двух камней в районе Кипени по шведской карте XVII века, я обратил внимание, что ручьи в этом районе были в XVII веке на несколько сотен метров длиннее чем сейчас. Также в разных районах плато мне не раз приходилось слышать жалобы на то, что стали пересыхать скважины и колодцы, а кое-где, колодцы, вырытые в XIX веке, уже постоянно сухие. Подобно тому, как во все времена люди искали персонифицированных виноватых в своих бедах, ныне можно наблюдать такой же фольклорный феномен, но сейчас главной причиной ухода воды стали не колдуны, ведьмы и т.п., а «злой сосед». Этот образ демонизируют в основном недалекие старухи (из тех, кому на ближайшем погосте прогулы ставят), считающие, что «сосед специально выкачал всю воду». Поиск виноватого, страшного, но в то же время досягаемого врага, является, вероятно, особенностью человеческой психики, и со времен Средневековья с его «охотой на ведьм» тут абсолютно ничего не изменилось.

Сейчас в ряде мест рекомендуемая гарантированная глубина скважин может достигать 30–40 м. И это явно не предел. Хотя в советские времена в тех же местах вполне хватало и 15–20 м. Если сложить все факты, то получающаяся картина будет невеселой.

Пересохшее русло одного из сезонных ручьев у д. Велькота. Фото автора, 1 октября 2020 года.

Да, от природы центральная часть плато не богата крупными водоемами, но истоки нынешних рек и ручьев, очевидно, даже в средние века располагались ближе к центру. На их уход к краю влияет в том числе и процесс подъема суши после таяния ледника. При этом главными водоносными горизонтами здесь, учитывая пористую известняковую природу слагающих плато пород, были болота. В ряде мест можно заметить, что древние захоронения располагаются не так далеко от болотных участков, а следовательно, здесь же, рядом, жили и люди. Использовать воду болот гораздо проще, чем выдалбливать колодцы в плитняке. Из своей полевой практики могу сказать, что болотная вода, так называемая «торфянка», в удаленных от современной цивилизации местах, вполне пригодна для питья за счет бактерицидных свойств некоторых болотных растений.

Древнее земледелие было первым серьезным вмешательством в экосистему Ижорского плато – поля, в отличие от лесов, не задерживали влагу. Но древние поля не были постоянной константой в местной экологии. Через некоторое время их оставляли и они снова зарастали, а люди вырубали следующие участки леса под новые. Мы не раз находили в лесах, которые на всех доступных картах изображались именно лесами, каменные валы – явные следы расчистки полей в древности.

Таким образом, система выдержала первый нанесенный человеком удар с минимальными потерями. Вторым ударом стало внедрение удобрений – поля стали постоянно используемыми и часть поверхности плато перестала удерживать влагу на поверхности. Но самым серьезным ударом стало осушение болот в советское время. С моей точки зрения, советский период был самым мрачным и варварским в истории взаимоотношений человека и природы. Под лозунгом «Не ждать милостей от природы – взять их наша задача!» совершенно бездумно уничтожались болотные экосистемы, веками сохранявшие воду в приповерхностном слое. Именно в советское время, в 1970–1980-е гг., местные жители впервые заметили, что вода ушла из колодцев, вырытых еще «до революции».

В начале XXI века еще одним ударом стала массовая вырубка лесов. Доходит до того, что космические снимки этой местности стали напоминать лоскутное одеяло вырубок, небрежно накинутое на древнюю землю Ижорского плато современными «крепкими хозяйственниками». В ряде мест можно видеть, что видимый с дорог лес является просто небольшой, оставленной вдоль дорог полоской зелени, за ширмой которой зияют сплошные вырубки. Это еще больше усугубило ситуацию с водой. Так, люди, имеющие скважины, пробуренные лет 30 назад, ближе к концу лета – началу осени, уже обращаются за водой к соседям, имеющим более современные и глубокие скважины. К этому можно добавить и начавшуюся массовую застройку разными СНТ-ДНТ. Все они также нуждаются в воде, и нагрузка на доступные горизонты еще больше увеличится, а следовательно, качать придется все глубже и глубже.

Природа плато устроена так, что накопленная за зиму вода заканчивается именно к осени, но осень уже сезон дождей и особой проблемы для древних жителей это не создавало. Однако вмешательство людей в этот процесс сделало так, что «сухой» период стал увеличиваться – леса и болота, удерживавшие веками воду у поверхности, и вследствие этого равномерно подпитывавшие расположенные ниже водоносные горизонты, уменьшились.

Что ждет нас в будущем? Общее потепление климата и уменьшение времени зимнего периода еще больше усугубит эту ситуацию. И проблема тут не в том, что добывать воду придется с еще больших глубин, это технически решаемо, а в том, что благодаря творимому людьми наверху, «зимняя» вода будет быстрее «пролетать» всю пористую толщу пород, слагающих Ижорское плато. «Сухой» период будет все более сухим и длиться может уже не две-три недели, а два-три месяца. Истоки рек и ручьев сдвинутся еще ниже и ближе к краю плато. Вода в скважинах будет постоянной только в зимне-весенний период.

Вода на Ижорском плато величина отнюдь не постоянная. Исток реки, окрестности Лопухинки. Фото автора 11 октября 2014 года.

Для стабильного водоснабжения воду придется качать либо из подземных «стратегических» запасов с глубин 50–100 метров, которые тоже не бесконечны, либо строить водопровод из Невы для водоснабжения целого региона. Однако в условиях будущего кризиса и то, и другое кажется маловероятным, скорее всего, власти привычно «забьют» на проблемы людей, предоставив их самим себе, и начнется постепенная миграция населения в более благоприятные места. Примерно так же, как это сейчас происходит с разными северными моногородами. Первым опустеет центр плато, дольше продержатся окраины, и через какое-то время, возможно, 200–300 лет, природа начнет исправлять причиненное человеком зло – поля снова станут лесами, зарастут мелиорационные канавы, и ситуация частично выровняется. При этом полного возврата к тому, что было, уже никогда не будет, поскольку обезвоживание плато в будущем обусловлено как самим послеледниковым подъемом поверхности, так и потеплением климата.