Пентагон и НЛО: новейшие откровения
Сенсационные мемуары американского разведчикаКниги, которые кардинальным образом меняют восприятие НЛО и уфологии, можно пересчитать по пальцам. Воспоминания разведчика Джея Стреттона, много лет занимавшего высокие посты и возглавлявшего секретные проекты по изучению НЛО, относятся именно к ним. Его мемуары можно сравнить только с книгой Эдварда Руппельта, первого руководителя проекта ВВС по изучению НЛО «Синяя книга». Джей Стреттон не просто перебирал бумаги в кабинете, он сам сталкивался с паранормальным и в конце концов вместе с семьей оказался в эпицентре настоящей чертовщины.
Как самое высокопоставленное должностное лицо правительства США, когда-либо занимавшееся расследованием НЛО и нечеловеческой разумной жизни, я изучал область, где неизвестное встречается с неоспоримым. Я занимался этим более 16 лет, дольше, чем любой другой сотрудник разведки. После почти 33 лет службы своей стране, восьми командировок в зоны боевых действий, долгих лет, проведенных в Пентагоне, на Капитолийском холме, в разведке и глубинах секретных хранилищ, настал момент, когда молчание стало ощущаться не как дисциплина, а как пренебрежение интересами страны и всего человечества. Пришло время выйти из тени...
Я написал это, чтобы открыть глаза общественности на то, что мы не одиноки во Вселенной и мы не самая разумная жизнь. Ставки того, что происходило втайне, слишком высоки не только для безопасности страны, но и для будущего человечества. То, что мы коллективно сделаем с правдой, которую я раскрою, имеет гораздо большее значение, чем последствия, с которыми я столкнусь.
Карьера Стреттона до знакомства с НЛО была не совсем обычной. В 1989 году, в 17 лет он поступил в армию США, а потом перевелся в ВВС и служил на авиабазе Барксдейл в Луизиане. Там его отобрали для прохождения подготовки в разведывательном подразделении ВВС, и он окончил ее с отличием. В перерывах между командировками в «горячие точки» он получил диплом в Авиационном университете Эмбри-Риддл. Заняв должность авиационного инженера в Командовании авиационных систем ВМФ (NAVAIR), он проводил испытания нового вооружения и технологий истребителя F/A-18 Hornet на авиабазе ВМФ Патуксент-Ривер. Джей служил в NAVAIR до 2001 г., когда его перевели в Управление военно-морской разведки (ONI). Там он анализировал новые и прорывные технологические разработки, которые могли угрожать национальной безопасности, прежде всего в воздухе, космосе и на воде. Перед ним стояла задача выявить системы, которые могли бы изменить баланс сил или поставить под угрозу стратегическое преимущество США в этих областях. В 2005 году Джея еще раз повысили и перевели в Разведывательное управление Министерства обороны (DIA), где он занял пост начальника Отдела авиационного и космического вооружения.
На этом этапе карьеры я мог идентифицировать практически все. У меня был доступ к технологиям и программам, которые официально не существовали, поэтому я мог определить, что принадлежит нам, а что нет. Одной из моих ключевых обязанностей было проведение оценки угроз для программ, засекреченных настолько глубоко, что о их существовании знало очень мало людей... Я был «всесторонним аналитиком», которому доверили анализ всей научно-технической и оперативной разведывательной информации. Мои оценки влияли на решения в области национальной безопасности, использовались при подготовке ежедневного брифинга Президента, национальных разведывательных оценок и оказывали воздействие на важные решения на самых высоких уровнях нашего правительства.
В середине 2005 года к Джею пришел его коллега по разведке д-р Джеймс Лакатски, специалист по противоракетной обороне, и протянул фотографию. «Что ты думаешь?» – тихо спросил он. На снимке запечатлелся черный треугольный аппарат с огнями в закругленных углах. Стреттон не смог опознать объект, и тогда Лакатски показал ему видеозапись, откуда был вырезан кадр, сделанную силами безопасности недалеко от хранилища ядерного оружия. Треугольник запечатлели в середине маневра, когда он наклонился так резко, что почти встал вертикально. Маневр был выполнен так, как будто обычные аэродинамические ограничения и законы физики просто к нему не применимы. Очевидцы утверждали, что НЛО разогнался с места до огромной скорости почти моментально, совершая маневры, которые разорвали бы на части обычный самолет. При этом не было слышно ни звука.
Джей был полон решимости выяснить, что это было, и надеялся быстро узнать, что в рамках одной из секретных программ проводились испытания чего-то, о чем его не сочли должным информировать. Он задействовал все свои связи в правительстве, среди оборонных подрядчиков, а также в оборонном и разведывательном ведомствах. Если это была программа США, кто-то должен был об этом знать. Но ни один из тех, с кем Джей связывался, не смог опознать аппарат.
Мы предположили, что должна существовать программа, которая занимается расследованием случаев появления НЛО, и спросили об этом нескольких самых опытных аналитиков из DIA, старожилов, которые проработали в нашем здании много лет, знают ли они хоть что-то об этом. Я был шокирован их реакцией. Они сказали, что в DIA было много документации про НЛО, такие же необъяснимые, как и тот случай, что мы посмотрели, но несколько лет тому назад таинственная группа мужчин в штатском с надлежащими полномочиями прошлась по их офисам и забрала все – все исторические документы, связанные с НЛО, вплоть до последнего клочка бумаги и самых малоизвестных электронных файлов. Словно тень прошла сквозь здание, не просто изъяв все данные, но и стерев всю историю о их существовании. Коллеги рассказали нам, что эти усилия не ограничивались бумажными документами; они обратились к цифровым архивам, удаляя из секретных систем материалы, накопленные за десятилетия. Там, где когда-то существовала история участия DIA в иследовании НЛО, теперь осталась лишь пустота.
По дороге домой в тот день меня беспокоило то, что я узнал. Мало того, что имелись другие необъяснимые и вызывающие опасения сообщения и доказательства, так еще и организованная, неизвестная группа имела право забирать и удалять эти данные? Как мы можем выполнять работу и обеспечивать безопасность нашей страны, если от нас скрывается критически важная информация? Я был убежден, что должна существовать программа по изучению НЛО, и я собирался ее разыскать. Не только для того, чтобы поделиться отчетом и видеозаписью треугольного аппарата и узнать, есть ли у них какие-либо сведения, но и чтобы выяснить, почему они забрали записи из DIA. Кто, черт возьми, эти люди? Вопросы витали, как дым от сигары, тяжелые, настойчивые, и их было невозможно игнорировать.
Стреттон начал искать ответы и в конце концов узнал о существовании совершенно секретной программы по исследованию НЛО. Один из его коллег выразился лучше всего: «То, что ты ищешь, существует, но оно находится за дверями, и они хотят, чтобы даже про их существование никто не подозревал, и не хотят, чтобы это изменилось».
То, что ты ищешь, существует, но оно находится за дверями, и они хотят, чтобы даже про их существование никто не подозревал, и не хотят, чтобы это изменилосьЗайдя в тупик, Стреттон и Лакатски решили организовать группу по исследованию НЛО в рамках DIA. Благодаря поддержке сенатора Гарри Рида от шт. Невада это начинание получило государственное финансирование. Его назвали Программой применения передовых аэрокосмических систем вооружения (AAWSAP). Программа и привлеченные ею подрядчики должны были изучать не только сами НЛО, но и перспективные двигатели и энергетические системы, исследовать материалы с необычными свойствами, анализировать воздействие на человека при близких контактах, изучать технологии невидимости, моделировать прорывные аэрокосмические аппараты и оценивать, как они могут работать в космосе, воздухе или под водой. Проще говоря, они должны были провести всесторонний научный анализ технологий, значительно превосходящих все, что имелось в арсенале США.
Исполнителем этих работ стала компания Bigelow Aerospace Advanced Space Studies (BAASS). Их предложение соответствовало всем критериям разведчиков, и 22 сентября 2008 года с ними был заключен контракт на 22 млн долларов. BAASS, в свою очередь, привлек к выполняемым работам ученых, ранее занимавшихся исследованием НЛО. Среди них были д-р Кольм Келлехер, прославившийся исследованиями аномальной зоны «ранчо Скинуокер» в Юте, квантовый физик д-р Гарольд Путхофф, много лет работавший на ЦРУ и занимавшийся изучением ясновидения в рамках проекта «Звездные врата», астрофизик д-р Эрик Дэвис, тоже засветившийся на территории ранчо, д-р Кристофер Грин, бывший старший аналитик ЦРУ и врач, ранее занимавший должность начальника отдела биомедицинских наук в Управлении научной и военной разведки ЦРУ, а также уфолог Жак Валле, принимавший участие во всех проектах по изучению НЛО со времен «Синей книги».

В начале 2009 года на Стреттона и его коллег начали выходить люди, которые имели то или иное отношение к той самой секретной программе, которая прибрала к рукам бумаги об НЛО Разведывательного управления Министерства обороны. Всплыло и название – она называлась «Project Legacy» (Проект «Наследие»). Информаторы Стреттона говорили, что эта программа располагает разбившимися НЛО и координирует попытки обратной инженерии инопланетной технологии. Самым высокопоставленным информатором, имя которого можно называть, стал д-р Джим Райдер, вице-президент компании «Lockheed Martin Space Systems». Д-р Райдер заявил, что на многих местах крушения НЛО были обнаружены тела существ, не являющихся людьми. Судя по различиям в их внешности, это были не представители одного вида, и уж точно не люди. Оперативный контроль над программой осуществляли отдельные подразделения ЦРУ, и только Управление науки и технологий ЦРУ располагало полной картиной. ВВС использовались для поиска и транспортировки разбившихся НЛО, содействия расследованиям и затыкания рта свидетелям с помощью подписок о неразглашении. К работе по обратной инженерии были привлечены оборонные подрядчики, включая и его компанию Lockheed. Министерство энергетики США (DOE) также играет важную роль в программе не только благодаря их непревзойденному опыту в ядерной физике и материаловедении, но и для усиления уровня секретности программы в соответствии с Законом об атомной энергии от 1954 г. Это позволило защитить информацию с помощью системы засекречивания, которая выходила за стандарты Министерства обороны и разведки.
Д-р Райдер утверждал, что даже высокопоставленные правительственные чиновники остались за бортом. Предполагалось, что выборные лица, временно занимающие свои места, не будут иметь к ней доступ. Даже президенту могли отказать в доступе, если в конкретной ситуации не была доказана явная необходимость в оперативной информации, но и тогда ему сообщали лишь самую необходимую информацию о конкретном событии, не раскрывая всей картины. Президенты рассматривались как временные лица, и если за время срока правления не происходило ничего, что требовало бы их прямого участия, им ничего не сообщали.
Почему результаты обратной инженерии не видно, скажем, на поле боя? Д-р Райдер прямо заявил, что некоторые из возможностей, которые удалось успешно воссоздать методом обратной инженерии, столь экстраординарны, что их раскрытие, даже ради победы в войне, было бы слишком опасно. Такие возможности могут вызвать глобальную нестабильность, более разрушительную, чем война, и противники в конечном итоге смогут использовать свои наблюдения НЛО для воспроизведения того, что есть у США. Единственным оправданием для их использования или раскрытия было бы предотвращение ядерной войны, способной уничтожить цивилизацию. Все меньшее не стоило риска.
Д-р Райдер добавил, что «Наследие» дискредитировало тему НЛО и нечеловеческой разумной жизни, чтобы отпугнуть людей от ее изучения. Стратегия «Наследия» заключалась в систематическом опровержении сообщений об НЛО с помощью изощренной и неустанной кампании дезинформации. Погребение темы под насмешками в научном сообществе, прессе, армии, поп-культуре и в разведке значительно облегчило сохранение тайны. После отставки капитана Эдварда Руппельта «Синяя книга» стала всего лишь театром, гарантирующим, что народ станет считать, что этот вопрос решен и сообщать не о чем.

Д-р Райдер рассказал, что имеющиеся у них летательные аппараты нечеловеческого происхождения попали в Lockheed после различных инцидентов, некоторые из которых были столь же громкими, как и Розуэлл. Поскольку Райдер открыл эту тему, Стреттон спросил, что там произошло. Райдер ответил, что в 1947 году там действительно произошла катастрофа. НЛО развалился на две части. Сам аппарат и тела нечеловеческих существ были отправлены в Отдел зарубежных технологий на авиабазе Райт-Паттерсон в шт. Огайо.
По его словам, Lockheed располагала 12 летательными аппаратами нечеловеческого происхождения. Некоторые биологические пилоты погибли при аварии, а другие были живы, но позже умерли, отказавшись от еды и контакта. Общение с ними было ограниченным и часто бесполезным. Обнаруженные факты были столь ужасны, что привели к увольнениям причастных людей, нервным срывам, а в некоторых случаях и к самоубийствам. Правда оказалась слишком тяжелой для их восприятия. Д-р Райдер ясно дал понять, что Lockheed не единственный оборонный подрядчик, владеющий обнаруженными летательными аппаратами нечеловеческого происхождения.
Ученые ожидали найти внутри НЛО что-то узнаваемое: приборы, проводку, панели управления и сиденья. Но все было гладким и бесшовным, прерываемым лишь наклонными конструкциями, проходящими по периметру. В НЛО не было сидений, рабочих мест и каких-либо удобств для пилотов. Самое загадочное заключалось в отсутствии источника питания, а также места для его установки. Д-р Райдер сказал, что внутри летательный аппарат казался больше, чем позволяли его внешние размеры. Он подчеркнул чувство дезориентации. Людям не нравилось подолгу оставаться внутри. Окружающее казалось каким-то неправильным, как будто само пространство там оказывало тонкое воздействие на тех, кто находился внутри. Сохранялось устойчивое ощущение присутствия какой-то формы энергии, хотя ее источник не удалось опознать.
Некоторые детали историй д-ра Райдера заставляют подозревать, что они могли быть преднамеренной дезинформацией, рассчитанной на то, чтобы сбить с толку Стреттона и его коллег, а может, и заставить их опустить руки. В конце концов, зачем гоняться за объектами в небе, если у кого-то есть сами НЛО в комплекте с пилотами?
Даже без всяких разбившихся НЛО (один из них д-р Райдер пообещал передать для изучения в DIA, но из этого по понятным причинам ничего не вышло) AAWSAP располагала неопровержимыми доказательствами их существования. В распоряжении программы были случаи, когда НЛО фиксировали авианосные ударные группировки с помощью целого ряда приборов как с борта кораблей, так и с самолетов в небе. Один из таких случаев, известный под условным названием «Тик-Так», просочился в прессу задолго до появления мемуаров Джея и вызвал настоящую сенсацию.
Авианосная ударная группа «Нимиц», в состав которой входил атомный авианосец «USS Nimitz», в ноябре 2004 года проводила учения у побережья Сан-Диего, шт. Калифорния. Сопровождал «USS Nimitz» крейсер «USS Princeton», оснащенный ракетами и одной из самых передовых радиолокационных систем в мире – многоканальной радиолокационной станцией SPY-1. Почти две недели операторы радара «USS Princeton» отслеживали НЛО в воздушном пространстве. Старший авиадиспетчер Кевин Дэй рассказал Стреттону, что радар внезапно «вспыхивал», одновременно фиксируя от десяти до двенадцати неизвестных объектов. За эти две недели он зарегистрировал в общей сложности около ста таких НЛО. Иногда на радарах появлялись объекты, быстро опускающиеся с верхних пределов зоны действия радара (около 25 км) до уровня моря за считанные секунды, намного быстрее скорости свободного падения, а потом менее чем за секунду взлетали обратно и исчезали в космосе. В других случаях НЛО неподвижно зависали на высоте около 8,5 км.
Утром 14 ноября 2004 г. летчики истребителей F/A-18 наконец увидели один из этих объектов. Пилот Дэвид Фравор и оператор систем вооружения Джошуа Аппецато вылетели для тренировочных учений в заданный район. Вместе с самолетом Фравора в строю летел другой F/A-18, который пилотировался младшим лейтенантом Алексом Дитрих. Она только что прибыла из эскадрильи пополнения флота, и это было ее первым заданием. На заднем сиденье находился оператор – лейтенант Джим Слейт. Контролировал ход учений самолет «E-2C Hawkeye», летающий диспетчер воздушного движения.
Персонал на борту «USS Princeton» передал по радиосвязи оператору радара на борту «Hawkeye» сообщение о том, что в районе учений отслеживается странный объект, тот же тип неопознанного объекта, который они видели в предыдущие дни. После точной настройки своей радиолокационной системы командир «Hawkeye» тоже его заметил. Цель находилась на высоте около 15 м над поверхностью океана.
День был ясный и спокойный. Фравор с Дитрих летели на высоте примерно 6 км, когда заметили нечто необычное в океане. Вода на одном из участков в целом спокойного Тихого океана бурлила и бушевала, словно что-то большое только что погрузилось под воду. Бурление было настолько сильным, что оба пилота заметили его одновременно. Затем все четверо членов экипажа заметили нечто еще более странное. Причудливый объект метался взад и вперед над белыми гребнями волн, примерно в 15 м над водой. Сравнив его размер со своими самолетами, они оценили его примерно в 14 м. По форме он напоминал вытянутый овал или сигару. Пилоты вспоминали ослепительную белизну объекта, словно его внешняя оболочка покрыта гладким белым слоем, как у драже «Тик-Так». Они не могли определить, какая часть аппарата находится спереди, а какая сзади. По словам Фравора, «Тик-Так» летал невероятным образом, «словно мячик для пинг-понга, который взбесился, или как курсор компьютера, прыгающий по экрану».
Фравор приказал Дитрих оставаться на прежней высоте, пока он будет снижаться для осмотра объекта. Когда Фравор приблизился, «Тик-Так» мгновенно нацелился на его самолет, набирая высоту. Пилот заметил, что белые гребни волн внизу рассеялись. Вокруг аппарата мерцало тепло, как мираж над раскаленной солнцем пустынной дорогой. Позднее Стреттон пришел к выводу, что «Тик-Так» был горячим и кипятил воду под собой, взбалтывая поверхность. F/A-18 не смог достаточно сблизиться с объектом, НЛО изменил курс и исчез за горизонтом в долю секунды. Анализ показал, что «Тик-Так» двигался со скоростью не менее 42000 миль в час. Это намного превышает скорость любого летательного аппарата, включая гиперзвуковое оружие. Самый быстрый реактивный самолет в Америке, высотный разведчик SR-71 Blackbird, развивает скорость чуть более 3 Мах. Перегрузки при движении «Тик-Так» превышали 12000 G – это не просто убило бы летчика, а превратило в жидкость. Даже если аппарат был дроном, ни один известный материал не мог выдержать такие нагрузки. По всей логике вещей, НЛО должен был рассыпаться в прах, но этого не произошло.

Вернувшись на «USS Nimitz», экипаж оказался в паралофте – своего рода раздевалке на борту авианосцев, где пилоты надевают экипировку и проводят инструктаж для своих товарищей, готовящихся к взлету. Фравор сказал одному из операторов системы вооружения, лейтенанту Чаду Андервуду: «Мы что-то там видели, и я хочу, чтобы вы пошли и проверили это». Зная, что на его самолете установлена инфракрасная камера переднего обзора (ATFLIR), Фравор сказал: «Включайте камеру на запись». У Фравора и Дитрих не было ATFLIR, они записали данные с радаров, но не получили изображений.
После взлета авиадиспетчеры «USS Princeton» направили Андервуда к НЛО. Увидев его на радаре, а затем и невооруженным глазом, Андервуд попытался захватить цель. Однако это оказалось для него сложно, даже несмотря на то, что он переключал различные режимы на радаре. На видео, снятом им, он переключается между режимами камеры, чтобы выбрать тот, который даст наилучшее изображение, пытается добавить зум, чтобы запечатлеть «Тик-Так» во всей красе. По словам Стреттона, на видео можно разглядеть два небольших выступа, торчащих из нижней части объекта.
Никакие, даже самые надежные свидетельства не могут заменить личный опыт. В те годы у компании BAASS был собственный полигон по изучению непознанного – знаменитая аномальная зона «ранчо Скинуокер». Джей Стреттон с летчиками Дж. Л. Борном и «Дэвидом Уилсоном» (последнее имя – псевдоним, поскольку он все еще находится на службе) решили туда наведаться и, если повезет, увидеть что-то необычное своими глазами.
Когда наступила полная ночь, мы с Борном и Уилсоном положили в карманы несколько предметов снаряжения, взяли приборы ночного видения и отправились пешком по дороге, с любопытством ожидая, что же нас ждет. Полная луна так хорошо освещала пейзаж, что мы могли четко видеть невооруженным глазом, а через приборы ночного видения было почти так же, как при дневном свете...
Примерно через десять минут мы свернули в сторону того, что они называли «Усадьбой номер два» – старого ранчо, которое пустовало десятилетиями. Оно считалось эпицентром активности, оттуда поступали сообщения о странных огнях, внезапных сбоях в работе оборудования, аномальных показаниях радиочастот и энергии, а также о наблюдениях необычных существ.
Мы дошли до места на дороге, где воздух резко изменился. Образовалась стена холода, за которой температура была как минимум на 20 градусов ниже, чем окружающей ночью. Можно было войти в нее и выйти, даже просунуть руку, и это было похоже на то, как если бы вы опустили руку в морозильную камеру.
Борн просунул руку внутрь и тут же вытащил ее. «Ладно... это ненормально».
«Да, – ответил я, – и мне не нравится, что нет источника холода».
Мы запомнили это и продолжили движение. Вскоре возникло другое ощущение: страх. Не внезапный испуг, но глубокое, ничем не спровоцированное чувство страха. Оно накрыло как волна, тяжелая и бесцельная.
Наконец я произнес вслух: «Вы это чувствуете?»
«Да, – тут же ответил Уилсон. – Чувствую это уже минуту».
«У меня то же самое», – сказал Борн, осматривая опушку леса. «Оно появляется ниоткуда».
Мы остановились в лунном свете, пытаясь понять, что мы чувствуем. Ничего не было видно, ни звука, ничего, что могло бы оправдать это. Страх казался неправильным, искусственным, навязанным.
Мы продолжали двигаться, но каждый шаг в сторону «Усадьбы номер два» усиливал страх. Впереди луна отбрасывала длинную тень от дерева поперек дороги, образуя резкую линию, разделяющую землю. Когда мы приблизились к этой тени, страх резко усилился.
«Подождите-ка, – сказал я. – Эта черта... она кажется мне границей».
«Да, – тихо ответил Борн. – Я не буду пересекать ее».
В этот момент Борн поднял прибор ночного видения и обследовал местность. Никто из нас не ожидал увидеть что-то. Затем он замер.
«Что ты видишь?» – спросил я.
«Смотрите – окно, второй этаж», – сказал он едва слышным шепотом.
«Усадьба номер два» находилась примерно в 300 ярдах впереди. С помощью приборов ночного видения мы увидели, что в верхнем окне виднеется высокий темный силуэт. Дом представлял собой старую развалину; второй этаж состоял лишь из обломков балок. Пола там не было. Ни человек, ни что-либо имеющее вес не могло там стоять. Но что-то там было.
Мы пытались двигаться дальше, чтобы сократить расстояние и убедиться в правильности своих наблюдений, но с каждым ярдом страх нарастал. Еще пять ярдов – все, что мы смогли сделать, прежде чем невысказанное стало единодушным: достаточно...
Мы повернули обратно к «Усадьбе номер один», ускорив шаг. Каждый из нас оглядывался назад каждые несколько шагов.
Вернувшись в «Усадьбу номер один», мы рассказали Бигелоу и Кольму, что мы пережили. Они не отреагировали ни удивлением, ни скептицизмом; напротив, их реакция была тревожной самой своей спокойностью. Они внимательно слушали, задали несколько точных вопросов и обменялись быстрым взглядом, который дал понять, что наш опыт не является беспрецедентным. Кольм тихо сказал: «Да, это совпадает с некоторыми паттернами, которые мы здесь видели». Бигелоу наклонился вперед и попросил Борна еще раз описать фигуру. Его тон создал у меня впечатление, что он видел то же, что и мы, и знал, что это реально...
Мы решили подождать пару часов и попробовать снова. На этот раз ничего не произошло. Мы прошли весь путь до конца дороги, далеко за «Усадьбу номер два», развернулись и благополучно вернулись обратно.
На следующий день я самостоятельно осмотрел ранчо. День был ясный, лишь несколько пушистых облаков мелькали на небе, и я прошел примерно полмили, когда увидел то, что никогда не забуду. В небе появился летательный аппарат, бесшумно и быстро мчавшийся с запада на восток. Настолько быстро, что я не успел достать камеру из кармана. Он выглядел как идеальная дельта, равнобедренный треугольник с углом 20 градусов. Этот летательный аппарат необычной формы летал быстрее любого известного мне обычного самолета. Никаких инверсионных следов. Никакой видимой тяги. Просто четкие геометрические очертания, рассекающие синеву.
У меня не было возможности точно определить расстояние, поэтому оценить его размеры было сложно. Если он был очень большим и находился далеко, это могло бы объяснить отсутствие звука. Но если он был ближе, а я считаю, что так и было, то он был примерно размером с F-117. Я много лет наблюдал за F-117 и могу без колебаний сказать, что это не F-117, как и любой другой самолет из нашего арсенала или арсенала какой-либо другой страны в то время. И уж точно он не звучал как F-117...
Потом я наблюдал там ночью светящиеся шары. Они не находились близко или парили передо мной; они были вдали, но явно на территории ранчо. Я сделал все возможное, чтобы исключить другие источники света. Эти объекты находились в местах, где не было фар автомобилей или пешеходов с фонариками. Шары представляли собой небольшие, автономные сферы, обычно белого, синего или оранжевого цвета, которые, казалось, сами создавали свет и двигались целенаправленно.
Шары на ранчо Скинуокер были не просто пассивными, парящими огнями, плывущими в темноте; они были загадочны и двигались так, словно обладали разумом, перемещаясь по территории, словно вели наблюдение. Примечательно, что они вызывали тревожное сочетание любопытства и страха...
Прежде чем мой визит на ранчо закончился, я увидел другие необъяснимые огни в небе, яркие вспышки и полосы, появившиеся в ясном небе без всяких объяснений вроде самолетов, спутников или атмосферных явлений. Были ли они связаны с тем летательным аппаратом, который я видел, или являются частью совершенно другого аспекта явления, я сказать не могу. Однако я так и не увидел существ, о которых так часто сообщали другие обитатели ранчо: ни гигантских волков, ни животных, ведущих себя не в соответствии с биологическими законами. Все, что я лично наблюдал, за исключением теневой фигуры в усадьбе, имело, по крайней мере на первый взгляд, потенциальное технологическое объяснение. Шары, воздушные огни, бесшумные летательные аппараты – все это больше походило на сложные системы, чем на сверхъестественную активность. Это не делало их менее необычными, но помещало их в другую категорию в моем сознании, более соответствующую моему опыту. Если это и была технология, то она выходила далеко за рамки всего, что мне было известно.
И все же, даже если то, что я видел, можно было бы объяснить технологией, оставались более глубокие вопросы: кто контролировал ее и каковы были их намерения?..
После первой поездки на ранчо Скинуокер Джеймс [Лакатски] признался, что ранчо показало ему именно то, что ему нужно было увидеть. Эта фраза запала мне в душу. Как человек, по-настоящему разбирающийся в технике, получивший образование в области аэрокосмической инженерии, я не мог не почувствовать, что это верно и для меня. Ранчо не устраивает представление для всех, но подстраивается под каждого. Казалось, что это место показало мне то, что я был предрасположен понять.
Приключения Джея Страттона на этом не закончились. После визита на ранчо нечто странное начало происходить прямо в его доме на глазах у членов семьи.
Я думал, что все, что произошло на ранчо, останется на ранчо. К сожалению, я ошибался. Все началось незаметно, когда я вернулся домой: странные звуки, открытые двери... Кто-то их открывал, даже запертая входная дверь иногда оказывалась широко распахнутой. В пустых комнатах раздавались шаги, они поднимались и спускались по деревянным лестницам. Стук эхом разносился по коридорам посреди ночи. Предметы беспричинно дребезжали. Все это соответствовало тому, что происходило на ранчо...
Потом я узнал, что моя семья была далеко не первой, кто столкнулся с этим, и, к сожалению, мы не будем последними. Другие люди, кто проводил время на ранчо, также столкнулись с проблемами. Охранники BAASS, вернувшись домой, обнаружили, что их жизнь перевернулась с ног на голову из-за странных явлений, а некоторые отказались когда-либо возвращаться на ранчо. Многие посетители сообщали о таких же событиях: самопроизвольное движение предметов, странное поведение животных, бесплотные голоса, светящиеся шары и необъяснимые сбои в электроснабжении. Кольм вел учет этих случаев, разыскивая общие закономерности и связи. Если бы я тогда знал то, что знаю сейчас, я бы подошел к первой поездке и ко всему последующему совсем иначе. До сих пор сомневаюсь, поехал бы я вообще.
Однажды ночью в три часа утра моего младшего сына, Джонни, которому тогда было тринадцать лет, разбудили «шары света», заполонившие его комнату. Он сказал, что слышал, как они «кричали», что стало для него шоком – он тогда был глухим и нуждался в слуховом аппарате, который снимал на ночь.
Эти «шары света» были самых разных размеров, от мячей для софтбола до мячей для гольфа, некоторые синие, некоторые красные, а самые маленькие – белые, и они кружились вокруг него в темноте. Он сказал, что невероятно разозлился, и по мере того, как его гнев нарастал, некоторые из синих огоньков начали «вибрировать», меняя цвет с синего на красный, устремляясь к нему, попадая ему в лицо, грудь и живот. Он закричал: «Срань господня!» и взмахнул руками в воздухе, как будто это могло их отпугнуть. Через несколько мгновений огни покинули его комнату через закрытое окно, выходящее на фасад дома.
Услышав его крик, мы с Мишель быстро побежали проверить, что с ним. Мы были потрясены, увидев его лицо опухшим и покрытым синяками, похожим на лицо Рокки Бальбоа после жестокого боя, глаза опухшие и потемневшие. Синяки тянулись от груди до живота, образовав тревожное пятно фиолетового и синего цвета, словно кто-то бил его битой по груди. У него была высокая температура, он был весь в поту, дыхание поверхностное. Как только он объяснил, что произошло, я понял, что это не к добру. Мои мысли тут же обратились к хорошо известным мне историям: собаки на ранчо Скинуокер, сожженные синим шаром, смертельно больная пациентка, через тело которой прошел шар, и многие другие случаи, о которых я не могу говорить. Джонни понятия не имел, что такое шары. Моя жена по моему виду поняла, насколько я обеспокоен, и что я знаю об этом гораздо больше, чем могу рассказать...
Мы с Мишель срочно отвезли Джонни в отделение неотложной помощи, наши сердца бешено колотились от отчаяния родителей, пытающихся спасти своего ребенка. Но нужные слова мы потеряли. Как я мог объяснить врачу в приемном отделении, чем я занимаюсь и что только что произошло? Как я мог хотя бы начать описывать эти шары и ужас, который они вызывали? Я знал, как это выглядит – прийти с избитым ребенком и ясно не объяснить, что случилось. Если вы родитель, я уверен, вы сможете представить себя на моем месте и целую гамму эмоций, которые я испытывал в тот момент...
В стерильной комнате, наполненной гулом медицинского оборудования и тревожным шепотом, мы с женой пытались объяснить нечто, что противоречило логике, не говоря уже о медицинской терминологии. До сих пор ни один из нас не помнит, какую именно историю нам удалось рассказать, лишь то, что мы сделали достаточно, чтобы Джонни обследовали и лечили, причем никто не вызвал полицию... Мы почувствовали облегчение, узнав, что, несмотря на травму, не было никаких необратимых повреждений, по крайней мере, таких, которые можно было бы обнаружить. Когда его выписали из больницы, мы почувствовали облегчение, но все еще были в шоке.
То, что произошло дальше, стало для нас полной неожиданностью. Джонни жил с синдромом Альпорта, редким заболеванием почек, которое требовало регулярных поездок в детскую больницу для обследования функции почек. До того дня эти анализы всегда показывали признаки заболевания и регулярное ухудшение его состояния. Однако после встречи с шарами функция его почек вернулась в норму. Феномен, причинивший ему боль, каким-то необъяснимым образом исцелил его. Или, возможно, их намерением с самого начала было исцелить его, а то, что мы воспринимали как вред, было всего лишь непреднамеренными побочными эффектами того, что они сделали, чтобы помочь. Эти шары и их намерения явно выходили далеко за пределы нашего понимания.
Я позвонил доктору Киту Грину, чтобы рассказать ему о случившемся. Вот тогда я и узнал, что он работал с доктором Гарри Ноланом, выдающимся иммунологом и профессором Медицинской школы Стэнфордского университета... Доктор Нолан тайно сотрудничал с Министерством обороны и некоторыми подразделениями ЦРУ, изучая воздействие ионизирующего излучения на человека, особенно на тех, кто сообщал о близких контактах с НЛО или работал в среде, где присутствовали материалы, связанные с НЛО. Их внимание было сосредоточено на том, может ли воздействие этих источников оставлять измеримые биологические следы, которые могли бы служить неопровержимым доказательством взаимодействия.
Кит и Гарри на следующий день прилетели к нам домой. Они рассказали мне, что им редко выпадает возможность взять образцы так скоро после какого-либо события. Джонни стал для них самым важным пациентом, и они оборудовали импровизированную лабораторию на нашем кухонном столе, взяли у него кровь и тщательно проработали все протоколы сбора образцов.
Кит и Гарри взяли образцы ДНК у каждого из нас в рамках создания обширного каталога, в поисках закономерностей или генетических маркеров, которые могли бы быть общими для людей, имевших близкие контакты или необычные воздействия. Это был сюрреалистический момент, похожий на место преступления в научно-фантастическом фильме, но это была реальная жизнь, разворачивающаяся на нашей собственной кухне.
Мишель словно приподняла завесу тайны, осознав все происходящее. Я помню, как смотрел на нее, встречаясь взглядом, пока они работали вокруг нас, а Кит делился тем, что мог. Казалось, я чувствовал, как она осмысливает происходящие перед нами перемены. Ничто уже никогда не будет прежним. Моя семья и я официально стали частью расследования нашего правительства.
Кит рассказал, что это далеко не первый случай, когда кто-то, изучающий НЛО и нечеловеческую разумную жизнь, становится частью расследования. Думаю, он считал, что это нас утешит, зная, что мы не единственные, кто столкнулся с этим, но секретность этой информации только усиливала чувство изоляции и разочарования из-за множества вопросов без ответов.
Когда шок от встречи с Джонни начал утихать, наступило чувство тревоги, и страх перед тем, что произойдет дальше, стал постоянной тенью в нашей жизни.
Вскоре после этого я уехал в командировку; мальчики спали в своих кроватях, а Мишель собиралась подняться в нашу спальню. Примерно в 22.30 она обошла все двери и окна, несколько раз проверив, закрыты ли они и заперты, как она делала, когда меня не было, начиная с кухни, затем гостиной, входной двери и лестницы в подвал. Поднявшись обратно, она еще раз проверила входную дверь, потому что, учитывая обстоятельства, осторожность не помешает. Она также почувствовала непреодолимое желание вернуться на кухню, словно ее тянуло к задним раздвижным стеклянным дверям. Убедившись, что замок надежно закрыт, она ощутила тревожное чувство, что за ней кто-то наблюдает. Она подняла глаза и почувствовала непреодолимое желание посмотреть через двор на линию деревьев. Яркий свет, словно прожектор, освещал пространство настолько, что было видно, как кто-то стоит на траве возле деревьев, на полпути, словно остановился во время ходьбы. Этот кто-то поднял правую руку, положив ладонь на дерево, а затем повернулся и посмотрел прямо на Мишель через правое плечо. Именно тогда она поняла, что это не кто-то, а нечто. Оно выглядело как волк ростом около двух метров, идущий прямо на задних лапах, а «рука» на дереве представляла собой большую лапу с когтями, поднятыми до уровня головы. Пока Мишель и существо смотрели друг другу в глаза (по ее словам, этот взгляд длился целую минуту), существо оттянуло губы, обнажив зубы, и впилось когтями в кору дерева. Мишель замерла, не в силах отвести взгляд, но повторяя себе, что ей нужно отойти, уйти от двери, чтобы существо больше не могло ее видеть. Однако она застыла на месте, чувствуя, что существо хочет, чтобы она это увидела. Оно смотрело на нее. Она видела его черную шерсть, его золотистые глаза.
Казалось, прошли минуты, но, вероятно, прошло всего несколько секунд, прежде чем в деревьях позади волка появился небольшой белый шар, ярче света, освещавшего местность. Он продолжал смотреть на Мишель, пока свет становился все длиннее и шире. Свет был ярко-белый, внутри бурлящий туман. Когда расширяющийся свет оказался немного больше волка, существо повернулось к нему, царапнуло когтями дерево, а затем двинулось к свету. Волк оглянулся на Мишель и шагнул в свет. Он повернулся прямо к ней в последний раз, глядя ей в глаза, в то время как белый свет уменьшился и исчез. Существо исчезло вместе со светом.
Мишель несколько минут стояла на кухне, глядя в окно на тут же потемневший лес. Она спросила себя: «Неужели мне мерещится? Что, черт возьми, я только что увидела?» Она вернулась в спальню и села на кровать, пытаясь понять, что ей показалось. Ничего не имело смысла, потому что двуногих волков ростом два метра не существует, и уж точно они не проходят через какой-то портал на заднем дворе. Она решила, что не будет никому об этом рассказывать, даже мне...
Через несколько дней она вернулась домой, и у двери ее встретили мальчики. Они были в панике, расстроены и держали в руках охотничьи ружья. Они описали, как увидели большое волкоподобное существо на заднем дворе. Сначала оно смотрело на них через раздвижную стеклянную дверь внизу, после чего бросилось бежать на двух ногах. Испугавшись за свою жизнь, мальчики схватили охотничьи ружья. К тому времени, как они вернулись, существа уже не было.
Когда я вернулся домой в тот день, Мишель рассказала мне все – что видела она и что видели мальчики. Именно тогда мы договорились обсуждать каждое событие, каким бы странным оно ни было, и что я буду вести дневник этих событий...
Каким бы тревожным ни был тот инцидент, он меркнет по сравнению с тем, что произошло дальше, моментом, который навсегда изменил границы страха для Мишель. Несколько месяцев спустя я был в командировке, и пока за окном бушевал ураган, нечто гораздо более зловещее проникло в тишину нашего дома.
Сильный ветер от урагана обесточил дом. Лил проливной дождь. Лежа в постели, Мишель чувствовала, будто кто-то наблюдает за ней, пока она пыталась уснуть. Она нервно оглядела комнату и увидела теневую фигуру, чернее черного, стоящую там. Застыв от страха, она смотрела на нее, чувствуя, как та наблюдает за ней в тишине, а затем внезапно фигура бросилась на нее. Она закричала, когда фигура исчезла в ее теле, словно пройдя насквозь. Она не почувствовала боли или энергии, когда это происходило. Хотя событие закончилось быстро, и она не пострадала, ее сердце колотилось так сильно, что ей казалось, оно вот-вот лопнет...
Странные события нарастали, причем каждое из них было более тревожным и непонятным, чем предыдущее.
Три месяца спустя Мишель и Джонни шли по коридору к кухне и заметили мигающие синие, красные и белые огни в окне гостиной, выходящем на фасад дома. Они предположили, что по какой-то причине подъехали полицейские машины, и направились к окну, чтобы лучше рассмотреть происходящее. К их удивлению, полицейских машин не было. Вместо этого они увидели около двадцати ярко освещенных шаров, медленно и независимо парящих примерно в трех метрах от земли на нашей подъездной дорожке. Мишель сообщила, что было два, возможно, три белых шара, а остальные двадцать были красными и синими. Белые шары были небольшими, размером примерно с мяч для софтбола, и имели яркий центр, похожий на звезду. Синие и красные шары были разных размеров, от мяча для софтбола до пляжного мяча. И синие, и красные шары имели четкую структуру, с яркими ядрами и резко очерченными внешними краями. Все шары летели независимо друг от друга и, казалось, двигались беспорядочно. Мишель описала эту активность как «беспорядочное блуждание». Секунд через двадцать Джонни осознал увиденное и закричал: «Срань господня, это же шары!» Тотчас же все шары прекратили свое движение и один за другим устремились к опушке леса через дорогу, исчезнув из виду, словно в ответ на вспышку гнева Джонни. Мы никогда раньше не видели столько шаров одновременно...
Месяц спустя Мишель разбудил от глубокого сна Джонни, громко кричащий: «Мама! Мама! Мама!!! В моей комнате мужчина!». Вскочив с кровати и вбежав в комнату Джонни, она включила свет, но никого не было. Джонни сказал, что проснулся и увидел черный силуэт крупного мужчины, склонившегося над его кроватью. Интересно, что мы с Крисом спали и не проснулись, пока Джонни кричал. Особенно удивительно, что я не проснулся, потому что с тех пор, как активность усилилась, я спал очень чутко...
Один из самых любопытных случаев был связан со старым ручным термостатом дома. В течение нескольких месяцев ползунок таинственным образом перемещался влево или вправо, резко меняя температуру... Еще более интригующим было то, что когда я упомянул Кольму Келлехеру о странном поведении термостата, он сделал паузу, прежде чем рассказать кое-что, отчего у меня волосы встали дыбом. То же самое происходило в доме Роберта Бигелоу, более чем в 2000 милях от нас. Эта связь была одновременно тревожной и захватывающей, еще больше укрепляя ощущение того, что мы попали в паутину, простирающуюся далеко за пределы того, что мы могли видеть, объяснять или даже предполагать.
Неприятности не помешали Стреттону искать финансирование программы AAWSAP на 2011 год, но сенатор Рид опасался, что дальнейшая поддержка исследований будет стоить ему места в Сенате. В те времена он боялся сфабрикованных статей в прессе, которые бы окрестили его «сумасшедшим сенатором, гоняющимся за НЛО». Альтернативные источники финансирования разыскать не удалось. Не удалась и попытка перевести программу под эгиду Министерства внутренней безопасности (DHS). Стреттон хотел создать межведомственную группу по обнаружению, анализу и реагированию на аномальные аэрокосмические явления, имеющие прямое отношение к безопасности, но заместитель министра по вопросам разведки и аналитики Кэрин Вагнер побоялась связываться с сомнительной темой.
Несмотря на личные и профессиональные трудности, в 2013 году Стреттон получил повышение и был назначен Директором авиационного вооружения в ONI, а в начале 2015 г. его перевели в штаб-квартиру ONI в Пентагоне. Там Джей руководил командой офицеров разведки, занимавшихся вопросами зарубежных воздушных, надводных, подводных и прочих возможностей. Его миссия заключалась в подготовке комплексных оценок угроз для высшего руководства ВМФ, министра обороны и Белого дома. Он также отвечал за наиболее важные специальные программы флота. Это позволяло продолжать исследования НЛО, поступающие по линии ВМФ.

Утром 13 декабря 2014 года два истребителя F/A-18 Hornet ВМФ США, взлетевшие с борта авианосца «USS Roosevelt», готовились к учебному бою. Но вместо тренировки пилоты едва не столкнулись с НЛО. Ведущий пилот, контр-адмирал Джон Хартли и лейтенант Сэм Лопес увидели на экранах радаров быстро движущуюся цель. За один миг неопознанный объект, гладкий, металлический и не похожий ни на один известный летательный аппарат, промчался между двумя истребителями. Самолеты Хартли и Лопеса сильно раскачивались в его турбулентном следе. НЛО набрал поразительную скорость и скрылся.
Этот инцидент стал для Стреттона толчком, окончательно подтвердив необходимость создания новой официальной программы по НЛО. Летом 2015 г. Джей сформировал рабочую группу для координации сбора и анализа данных в рамках разведывательного сообщества. Он собрал вместе представителей разных разведывательных агентств, которые внесли свой вклад без всякого дополнительного финансирования. Группа получила название «Программа идентификации передовых аэрокосмических угроз» (AATIP).
Они начали изучать сообщения об НЛО от военных летчиков, включая видеозаписи, известные как «Go-Fast» и «Gimbal», сделанные летчиками эскадрильи VFA-11 «Red Rippers» у побережья Джексонвилла, шт. Флорида. «Go-Fast» запечатлел объект, пролетающий чуть выше поверхности океана. Судя по всему, его скорость была чрезвычайно высока. «Gimbal» гораздо интереснее, он показывает НЛО, отслеживаемый инфракрасной камерой в облаках. Дискообразный объект останавливался, вращался в воздухе, менял направление без четкой дуги, летел против сильного встречного ветра, а затем плавно вращался. Ни один обычный летательный аппарат не может вращаться вокруг оси таким образом без крена или изменения курса. ATFLIR не показывал видимого выхлопного шлейфа, но объект сохранял устойчивое поступательное движение.
Съемка была сделана ночью в январе 2015 года во время учений авианосной ударной группы ВМФ США. Экипаж истребителя F/A-18 только что вернулся из зоны выполнения задания и ожидал посадки, когда оператор бортового вооружения заметил на радаре пять движущихся в линейном строю объектов. Оператор радара зафиксировался на первой цели и включил ATFLIR, как Андервуд во время наблюдения «Тик-Так». Увиденное на тепловизоре ATFLIR было завораживающим. Во время просмотра оператор говорил: «Их там целый флот. Посмотрите... Боже мой, они все летят против ветра, ветер сто двадцать узлов... Посмотрите на эту штуку, она вращается!» ATFLIR, измерявший тепло, исходящее от НЛО, показал, что в центре он был очень горячим, а снаружи – холодным. Анализ показал, что он действительно был горячим, настолько горячим, что мог расплавить сталь! Потом НЛО развернулись на 180 градусов и направились строем обратно к побережью Флориды.

Некоторые скептики в Пентагоне утверждали, что объект на самом деле не вращался, а просто двигался подвес камеры ATFLIR. Но инженеры компании Raytheon, разработавшие систему, подтвердили, что это не так. Это видно на видео: облака на заднем плане остаются совершенно неподвижными, в то время как сам объект вращается. Есть еще одна странная деталь: в нижнем углу на дисплее отображался «Режим 4 ОК». Это часть системы опознания «свой-чужой» (IDF), которая должна регистрировать «дружественными» только американские или союзные самолеты. И все же каким-то образом НЛО активировал эту систему, указав на то, что он дружественный.
После возвращения авианосца «USS Roosevelt» Стреттон выяснил, что его летчики сталкивались с НЛО практически ежедневно. Обычно они описывали сферические объекты диаметром около 1,8 м, иногда прозрачные, иногда непрозрачные, с чем-то, похожим на куб, подвешенный в центре. Некоторые из них были очень похожи на шары, которые видели на ранчо Скинуокер, но гораздо крупнее. Обычно их наблюдали на высотах от 4,5 до 6 км. Радиолокационные данные часто показывали, что они движутся со скоростью от 100 до 300 миль в час против ветра или оставались совершенно неподвижными даже при ураганном ветре. В отдельных случаях их также обнаруживали датчики ракет «воздух-воздух» AIM-9X Sidewinder, предназначенных для перехвата крупных источников тепла, таких как те, которые производятся реактивными двигателями. НЛО легко отслеживались радарами на расстоянии нескольких километров. Это значит, что при желании можно было бы пустить по ним ракету с тепловым или радарным наведением.
Тем временем в доме Джея Стреттона продолжала твориться чертовщина. В течение многих лет Джонни регулярно рассказывал о «головах-шарах», которые смотрели в окно его спальни. Джей не понимал, что сын имеет в виду, пока не увидел это сам.
12 марта 2014 г. Я резко открываю глаза. Пора вставать на работу. Мишель все еще крепко спит рядом. Сыновья, Джонни и Крис, проснутся лишь через несколько часов. Я выхожу из спальни... Джонни спит на диване в гостиной из-за огромного количества ужасающих аномальных инцидентов, произошедших в его спальне. Почувствовав что-то, я посмотрел в окно и увидел нечто, несомненно, нечеловеческое, смотрящее на сына – серое, с большой головой, маленькими черными глазами, без заметного носа и маленьким ртом. Оно встревоженно повернулось ко мне. Несколько секунд мы глядели друг на друга, затем свет погас, и оно исчезло. Я выбежал из дома в холодную предрассветную тишину. Там ничего нет.
Я осматриваю местность, идя по тротуару к подъездной дорожке, и тем самым включаю свет сигнализации. Он излучает мягкое свечение, совсем не похожее на очень яркий свет, проникавший в окно гостиной... Я проверил окно гостиной, расположенное почти в 2,7 м от земли. Как кто-то или что-либо могло посмотреть на меня из этого окна и исчезнуть за считанные секунды?..
Вскоре после этого инцидента мы начали видеть теневые фигуры. Эти высокие, человекоподобные силуэты достигали 180 см и более в высоту. Часто они неподвижно стояли в дверных проемах, их формы были темнее окружающей темноты. В другое время они ярко светились, их края были очерчены холодным ореолом. Мы видели, как они двигались, словно говорили, но звука не было. Но им не нужны были слова. Присутствия было достаточно.
Иногда эти фигуры будили нас посреди ночи, тряся за плечо. Мы действительно чувствовали их прикосновения. Иногда это был легкий толчок в плечо, иногда резкий, болезненный удар в грудь или руки. Мы открывали глаза и видели, как они склоняются над нами в нескольких дюймах, молчаливые и неподвижные, а затем исчезали, оставляя после себя тяжелую атмосферу и наши бешено бьющиеся сердца.
Джонни, казалось, был в центре их внимания. Однажды он стоял в дверях спальни и разговаривал с Мишель, когда внезапно вздрогнул от боли. На его руке появились четыре слегка кровоточащие царапины. Что-то невидимое задело его. В другой раз он на кухне доставал ужин из духовки. Дверца духовки была распахнута настежь, он был сосредоточен на горячем блюде в руках, когда она сама по себе резко поднялась, зажав его руку внутри. Он боролся, но что-то сопротивлялось. К тому времени, как он освободился, ожоги, хоть и не требующие госпитализации, были достаточно сильными, чтобы нас потрясти.
Хуже всего была непредсказуемость. Не было никакой закономерности, никакого предупреждения. Что бы ни было с нами, оно могло в любой момент проникнуть в нашу жизнь сквозь стены, окна, даже запертые двери. Каждый скрип половиц, каждая тень в углу комнаты, каждый шум за окном несли одно и то же невысказанное послание: мы никогда не бываем одни.
Если и был в этом какой-то положительный момент, так это то, что мы оказались в одной ситуации, как семья. Неожиданным образом это сблизило нас как никогда прежде. Если бы это не произошло у меня дома, о моем опыте общения с нечеловеческой разумной жизнью знал бы только я. Моя семья, как и все остальные, оставались бы в полном неведении. Как бы сложна ни была ситуация, мы все были благодарны за то, что узнали правду и смогли вместе с ней справиться.
В начале 2017 г. Джея снова повысили в должности. Он стал директором разведки в Объединенном центре анализа боевых действий (JWAC) при Стратегическом командовании США (USSTRATCOM). В то же время один из его бывших подчиненных, Лу Элизондо, ушел в отставку и начал публично рассказывать об исследованиях НЛО, в которых он принимал участие. В результате к сентябрю 2018 г. интерес Конгресса к НЛО достиг беспрецедентного уровня. Высокопоставленные члены Конгресса, такие, как тогдашний сенатор Марко Рубио (ныне госсекретарь и советник по национальной безопасности), начали оказывать давление на руководителей Министерства обороны и разведслужб, требуя ответов. В конце концов Джея вызвала начальник штаба ONI и приказала создать новую программу, охватывающую все государственные структуры.
На протяжении десятилетий отчеты и данные о НЛО были разбросаны по различным ведомствам и департаментам, каждый из которых действовал изолированно. Не существовало единого органа, которому было бы поручено связать все эти данные воедино. Подобный фрагментарный подход был вопиющей слабостью. Моя миссия заключалась в том, чтобы навести порядок в этом хаосе и создать межведомственный подход на уровне правительства, структуру, способную серьезно и структурированно решать проблемы НЛО и нечеловеческой разумной жизни на долгие годы вперед. Мы должны были получать полезную разведывательную информацию, которая могла бы служить ориентиром для лиц, принимающих решения на самом высоком уровне. Новая программа должна была называться «Оперативная группа по НАЯ» (UAPTF), и мой план состоял в том, чтобы сформировать ее с участием представителей наиболее важных структур национальной безопасности. Это означало привлечение экспертов из десятков ведомств.
4 августа 2020 года заместитель министра обороны США Дэвид Норквист утвердил официальное создание UAPTF и назначил Джея ее первым директором.

После того, как программа заработала, Стреттон получил возможность реагировать на сообщения об НЛО в реальном времени и даже поднимать самолеты с особыми камерами на перехват загадочных объектов. Один из таких перехватов увенчался частичным успехом: экипаж самолета P-3 с радаром, предназначенным для изучения плазмы, увидел в небе НЛО – шар диаметром около 1,8 м. Объект двигался целенаправленно на высоте 6 км, не обращая внимания на сильный ветер. Экипаж сразу принялся за дело, установив радар и подготовив камеры для более детального изучения, но НЛО так же быстро, как и появился, исчез из поля зрения. Экипаж два часа кружил в воздухе, но объект так и не появился вновь.
Пока Стреттон гонялся за НЛО, в его доме события продолжали идти своим чередом. Свет включался и выключался сам по себе. Раздавались шаги то вверх, то вниз по лестнице и на террасе. Из ниоткуда доносился шепот, иногда достаточно отчетливый, чтобы разобрать слова, иногда лишь приглушенные бормотания. Шары проходили сквозь стены и окна, часто задерживаясь достаточно долго, а затем исчезали.
Однажды вечером Зеева, Мишель и Джонни находились в гостиной на первом этаже, когда их внезапно накрыла необъяснимая волна страха без видимой причины. Зеева мгновенно насторожилась, вздыбив шерсть и зарычав на дверь террасы. За дверью, примерно в 1,2 м от земли, завис светящийся синий шар. В момент, когда это заметили, он исчез в темноте. Страх не ушел вместе с ним. Он задержался, проник в комнату и поселился, будто незваный гость, в конце концов сменившись мучительными головными болями, которые длились несколько часов.
В другой раз Мишель была в гостиной на первом этаже вместе с Джонни и Крисом. Свет позднего вечера проникал сквозь стеклянную дверь террасы. Краем глаза она заметила мерцание. Сначала оно выглядело как случайный отблеск, какой иногда бывает на стекле под лучами солнца. Но потом оно снова замигало. И еще раз. Резкая, целенаправленная вспышка, словно одинокий светодиод, мерцающий на заднем дворе. Она направилась к двери, ведущей на террасу, когда рядом с ним появился еще один свет. Затем еще один. Через несколько секунд задний двор за стеклом ожил от них, десятки, потом сотни, и каждый мигал, словно по какому-то безмолвному, непонятному сигналу.
Крис взглянул и сказал «нет», быстро поднявшись наверх. На том этапе жизни он решил игнорировать эти события... Когда Мишель заговорила с Джонни, стоявшим теперь рядом с ней, огни, казалось, отреагировали. Тишина вызывала синхронную вспышку белого света. Они называли цвет – красный, зеленый, синий – и те послушно меняли цвет. Точность была завораживающей. Затем игривость изменилась. Внезапно огни стали золотистыми, растворяясь и сливаясь в единую светящуюся массу, висящую за террасой. Поверхность мерцала, как расплавленный металл, в центре образовалась черная пустота. Из пустоты что-то вышло – высокая, худая человекоподобная фигура, представшая в виде темного, четко очерченного силуэта с длинными руками. Был ли огонь, который я видел тем утром, похожим порталом?
Существо стало быстро двигаться в сторону Джонни и Мишель. Сердце Мишель бешено колотилось, пока она не отрывала глаз от фигуры, приближающейся к двери. А потом оно исчезло. Существо и золотой свет рассеялись, оставив после себя лишь слабое тепловое мерцание за стеклом.
Ранее в тот же день Зеева яростно лаяла на что-то невидимое. Но теперь, словно этой встречи и не было, она лежала, раскинувшись на ковре в гостиной, спокойная и спящая.
После этого мы все стали видеть, как в случайное время на нашем заднем дворе открываются порталы, всегда в одном и том же месте. Сначала это был небольшой парящий шар, затем он разрастался до 2–2,5 метров в диаметре, никогда не становясь идеальным кругом, а вытянутым овалом, края которого волновались, словно воздух над нагретым асфальтом. Я никогда не видел, чтобы кто-то проходил сквозь них, но Мишель и Джонни не раз клялись, что видели одни и те же высокие человекоподобные фигуры, которые появлялись в виде темных, четко очерченных силуэтов, наблюдающих за нами изнутри порталов. Задний двор перестал быть только нашим...
Нас ужасно раздражало, что мы никак не могли успешно записать на видео все происходящее, но доктор Трэвис Тейлор считал, что активность настолько устойчива, что у нас может появиться шанс получить какие-то данные. С этой целью доктор Тейлор сконструировал мультисенсорное устройство, которое мы установили у себя дома. Оно отслеживало колебания гравитационного и магнитного поля, радиочастотное излучение, гамма-излучение, аномалии GPS, изменения температуры и акустические параметры. С самого первого дня работы система обнаружила резкие скачки радиочастотного и гамма-излучения, которые прямо коррелировали с аномальными событиями. Когда появлялся шарообразный объект, датчики реагировали мгновенно. Трэвис удаленно следил за показаниями датчика и не раз понимал, что что-то произошло, еще до того, как я брал трубку, чтобы позвонить ему.
Мы регулярно наблюдали, как маленькие желтые шары, размером от мяча для гольфа до баскетбольного мяча, бесшумно поднимались с пола или проходили сквозь стены, как будто тех не было. Иногда они пролетали прямо перед Зеевой, проходя сквозь ее тело. Каждый раз она начинала сильно дрожать, и ее когти царапали пол, словно она пыталась зацепиться за что-то твердое. Она не лаяла. Она просто дрожала, пока все не проходило. На это было душераздирающе смотреть. Каждый раз, когда это происходило, я чувствовал себя так же, как ночью в больнице с Джонни. В конце концов последствия стали неоспоримыми. Рак быстро распространился по телу Зеевы, поразив все ее органы. Мы потеряли ее слишком рано.
С 1 января 2021 г. Джей должен был вернуться к своим обязанностям в ONI. Однако он остался в составе UAPTF в качестве старшего советника. Директор ONI согласился с тем, что он должен продолжать оказывать помощь группе по мере необходимости. Однако Джея не покидало ощущение, что будущее UAPTF находится в шатком положении. Предчувствия его не обманули.
В мое отсутствие руководители крупнейшей в истории человечества кампании по сокрытию правды и дезинформации проявили свою волю, быстро разрушив двухлетний прогресс. Я объединил более пятидесяти отдельных организаций, каждая из которых вносила уникальный вклад в решение проблемы в рамках централизованной структуры. Все это было в одно мгновение ликвидировано, когда программа «Наследие» дернула за бюрократические нити, чтобы заставить Пентагон создать новую программу, которая заменила бы UAPTF... К концу 2021 года они способствовали созданию нового отдела, получившего незамысловатое название «Группа по идентификации воздушных объектов и управлению синхронизацией» (AOIMSG)... На смену UAPTF пришла тень былого величия. AOIMSG по сути представляла собой ширму, которая делала вид, что расследует НЛО, но на самом деле отчитывалась перед программой «Наследие»... Именно в тот момент я осознал, что после более чем тридцати двух лет службы на благо США пришло время уйти на пенсию и продолжить свою миссию в качестве частного лица с меньшими ограничениями, чтобы наилучшим образом служить американскому народу.В июле 2022 г. под давлением Конгресса Министерство обороны создало «Управление по расследованию аномалий во всех средах» (AARO)
В июле 2022 г. под давлением Конгресса Министерство обороны предприняло шаг, создающий иллюзию исторического события, чтобы конгрессмены чувствовали, что их слышат и принимают меры. Министерство создало «Управление по расследованию аномалий во всех средах» (AARO), программу, которая должна была продолжить работу UAPTF, но на самом деле была прикрытием для «Наследия»... В очередной раз ими была создана ширма, призванная внушить Конгрессу и американскому народу, что ситуация не реальна.
26 июля 2023 года подкомитет по национальной безопасности Комитета по надзору Палаты представителей провел слушания по НЛО. Несколько коллег и знакомых Стреттона дали показания под присягой. Главным свидетелем был Дэвид Груш, ветеран ВВС и бывший подрядчик Космических сил США, ранее работавший в UAPTF. Его показания были столь же необычными, сколь и историческими: под присягой он заявил, что США располагают нечеловеческими летательными аппаратами, десятилетиями занимаясь программой поиска и обратной инженерии разбившихся НЛО. Ее скрывали не только от народа, но и от Конгресса, финансируя за счет нецелевого использования средств.
По бокам от него находились два военно-морских летчика – командир Дэвид Фравор, один из свидетелей инцидента с «Тик-Так», и лейтенант Райан Грейвс, один из ключевых свидетелей инцидентов с НЛО на Восточном побережье в 2014–2015 гг. Пилоты рассказали о своих встречах с НЛО, которые летали вопреки известным аэродинамическим принципам. Впервые эти голоса не ограничивались закрытыми брифингами, а транслировались в прямом эфире для американской общественности и всего человечества. Военная служба и авторитет придали им вес, который никакие насмешки не могли стереть.

Ответный удар не заставил себя ждать. 8 июня 2025 г. в газете «Wall Street Journal» была опубликована статья Джоэла Шехтмана «Дезинформация Пентагона, подпитывающая мифы об НЛО в Америке». Автор в значительной степени опирался на комментарии доктора Шона Киркпатрика, бывшего директора AARO. В тот момент Киркпатрик работал (и до сих пор работает) подрядчиком Министерства энергетики США. По мнению Джея, Киркпатрик покинул AARO, чтобы прямо работать на программу «Наследие». В этой статье Киркпатрик утверждал, что его расследование не обнаружило никаких доказательств существования НЛО или нечеловеческой разумной жизни. Он имел доступ ко всем секретным доказательствам, которыми располагала UAPTF, и тем не менее он нагло лгал американской общественности, которой служит, и человечеству в целом. Все это было частью стратегии, столь же старой, как и сама тема НЛО – дискредитировать людей, распространять подрывные и лживые истории, надеясь, что общественность потеряет к ней интерес.
19 февраля 2026 г. президент Трамп издал историческую президентскую директиву, предписывающую всем федеральным агентствам выявлять и рассекречивать доказательства существования нечеловеческого разума и НЛО. Впервые в истории действующий президент США начал процесс раскрытия информации и сделал его национальным приоритетом. 8 мая на сайте WAR.GOV была опубликована первая партия документов, касающихся НЛО. Интерес общественности был колоссальным. Министерство войны объявило, что их сайт за первые десять дней посетили более миллиарда пользователей со всего мира. Джей Стреттон мог лишь порадоваться тому, что его усилия принесли заметные плоды.
История, которую поведал Стреттон, не закончена. Она пишется прямо сейчас, у нас на глазах. Можно лишь гадать, чем она закончится, но уже сейчас ясно, что мир изменился и никогда не станет прежним. Время отрицания феномена осталось в прошлом, и человечество, признав существование нечеловеческого разума, вступило в игру с неизвестными правилами и непредсказуемыми последствиями.

1