Магония: переоценка
Хроника попыток интерпретации облачных кораблей Есть причина и тому, что большой
шум, такой как колокольный звон и
пушечная пальба, может уменьшить
действие грозы…
Рене Декарт, «Метеоры», глава IIV: «О бурях, о молнии и о других огнях, зажигающихся в воздухе», Париж, 1667.
Уфологизация прошлого
Многие уфологи изучали хроники прошлых веков, чтобы доказать, что НЛО – явление не новое. Они полагали, что таким образом можно выявить смутные прообразы НЛО, переосмыслив в свете современных реалий то, что в соответствии с тенденциями минувших времен описывалось как божественные чудеса, магические действия или просто «суеверия».
Одним из текстов, подвергшихся такому рискованному переосмыслению, является «Книга против ложных представлений о граде и громе» [1], написанная на латыни в IX веке нашей эры Агобардом (779–840), архиепископом Лиона. Возможно, изначально этот трактат был проповедью, поскольку в нем есть отрывки, явно адресованные слушателям [2]. Впоследствии Агобард, вероятно, адаптировал его для других представителей духовенства, перед которыми в то время стояла непростая задача – обратить в христианство различные народы, населявшие шаткую империю Людовика Благочестивого [3]. В этом тексте Агобард приводит несколько примеров методов, которые он сам использовал для опровержения некоторых современных ему «суеверий», которые, по его словам, «пахли язычеством».
Историки не знают точной даты написания этого трактата, хотя его современный французский переводчик упоминает 833 год [4]. Агобард написал его после 810 года, поскольку в тексте упоминается падеж скота, случившийся «несколько лет назад». Это событие, описанное во франкском капитулярии [законодательном акте, разделенном на главы (capitula), как правило, нумерованные – прим. пер.] «Missi Dominici», произошло в 810 году [5]. Можно отметить, что темы, затронутые в трактате, были в центре внимания Парижского церковного собора 829 года, на котором многие ученые мужи осудили веру в заклинания, якобы способные «возмущать воздух, насылать град, отбирать плоды и молоко у законных владельцев и отдавать их другим, а также творить иные многочисленные чудеса» [6].
В этом трактате Агобард критикует «вздорное поверье», которого, по его словам, придерживалось большинство его современников в Лионе, независимо от возраста, сословия и пола. Будь то горожане или крестьяне – все они верили, что гром и град можно вызвать с помощью особых заклинаний. И всякий раз, когда слышали раскаты грома и видели молнию, люди произносили: «Aura levatitia est» («Это поднятый ветер»). На вопрос о том, что означает это выражение, они отвечали Агобарду, иногда «с чувством вины, раскаяния или вполне уверенно, как это принято среди глупцов», что молния и гром – это результат колдовства, которое творят люди, называемые «вызыватели бурь» («tempestarii») [от латинского tempestas – буря, шторм, сравните с современным английским tempest и французским tempête – прим. пер.]. Вот почему в народе бытовало выражение «Levatitiam auram» («Воздух одержимый движением»). У этих ветров была своя цель: с их помощью воровали урожай у крестьян. Но именно эта незначительная деталь, упомянутая лишь однажды в начале трактата, привлекла внимание современных уфологов, которые пространно цитировали следующий отрывок:
Мы видели и слышали множество людей, пораженных безумием, ослепленных глупостью: они верят и рассказывают, будто есть какое-то место, называемое Магонией, откуда корабли приплывают на облаках, и будто бы все посевы, побитые градом и разоренные бурями, увозятся в это место, а сами воздушные мореходы, судя по всему, отплачивают темпестариям, получая от них пшено или другие плоды земли. Мы видели множество людей, погрязших в глубоком невежестве, заставляющем их верить в немыслимое: так, на одном собрании показывали четырех связанных человек – трех мужчин и одну женщину, – утверждая, что они упали с этих летающих кораблей: на протяжении нескольких дней людей держали в цепях, а затем выставили на собрании в нашем присутствии, заявив, что пленников следует побить камнями. Но истина восторжествовала, и после многих доводов сами те, кто вывел этих людей, пришли в замешательство, как, по словам пророка, вор, когда поймают его, бывает осрамлен [см. Иеремия 2:26 – прим. пер.] [7].
Эти корабли, приплывшие на облаках из Магонии, о которых вскользь упоминает Агобард, вновь заявят о себе более чем тысячу лет спустя, когда в поисках объяснений некоторые уфологи начнут выдвигать гипотезы о исторических предшественниках летающих тарелок. Однако уфологи оказались далеко не первыми среди дополнивших эту удручающе краткую историю собственными домыслами. На протяжении веков различные авторы приукрашивали в своих пересказах этот текст и использовали его для подкрепления собственных теорий, выдвигавшихся в интересующих их областях знаний.
Жизнь и сочинения Агобарда
Скорее всего, Агобард, или Агебо, как его иногда называют (Aguebaud – от латинского Agobardus), был готом, родившимся в 779 году в Испании. В трехлетнем возрасте его привезли в Лион. Там он впоследствии познакомился с лионским архиепископом Лейдрадом, который стал его покровителем, поощряя стремление юноши к знаниям, и в 804 году рукоположил Агобарда в священники. В 813 году, когда Лейдрад по старости лет ушел на покой, Агобард стал его со-епископом. После смерти Лейдрада в 816 году Агобард становится архиепископом Лиона, несмотря на протесты других священнослужителей, считавших, что Лейдрад не имел права сам выбирать себе преемника [8]. Однако вскоре ситуация разрешилась, поскольку Агобард продемонстрировал похвальное рвение исполняя свои епископские обязанности.
Затем он стал играть активную роль в религиозной и политической жизни империи как один из самых образованных представителей «Каролингского возрождения». В какой-то момент он встал на сторону сыновей Людовика Благочестивого, когда те свергли своего отца. В 835 году монарх вернулся к власти и Агобард был на два года сослан в Италию. После высочайшего помилования Агобард вернулся к своим обязанностям в 838 году и оставался архиепископом Лиона до своей смерти 6 июня 840 года в городе Сенте, куда он прибыл вместе с императором [9]. После смерти Агобарда жители Лиона почитали его как «святого Агебо», но церковные власти не признали его канонизации.
Агобард оставил после себя большое количество текстов, которые можно разделить на шесть категорий: опровержения адопционистской доктрины Феликса Уржельского, которая являлась возрождением несторианства; книги против евреев; пастырские книги; политические сочинения; труды по литургии и богословию; тексты с опровержениями «суеверий» [10].
Антисемитские взгляды Агобарда нашли отражение в шести памфлетах, в которых он пытался противостоять терпимому отношению императора Людовика к евреям. В 820 году Агобард попытался насильно обратить в христианство еврейских детей, отобрав их у родителей. Он пытался убедить и других епископов сделать то же самое в их городах. Позже Агобард критиковал тот факт, что рабам-язычникам, принадлежавшим еврейским купцам, не разрешалось принимать христианство. Это правило ввели поскольку рабы-язычники считали, что принятие христианства делает их свободными людьми. Влияние Агобарда в этих вопросах было подорвано посланниками императора. Чтобы ослабить влияние Лионской синагоги [11], Агобард призывал к разрыву социальных связей между христианами и евреями: рабов-христиан нельзя было продавать евреям, нельзя было вывозить их в Испанию для продажи тамошним евреям, нельзя было нанимать их в качестве домашней прислуги, а христианским женщинам нельзя было праздновать субботу вместе с евреями и выходить за них замуж. Когда император согласился перенести время работы крупнейшего лионского рынка с субботы на воскресенье, чтобы угодить евреям, Агобард выступил с призывом бойкотировать вино и мясо, которые привозили на рынок еврейские крестьяне, мотивируя это тем, что «евреи привыкли продавать то, что считают нечистым, и даже называют это мясо плотью христиан».
Нападки Агобарда на иудаизм были частью его борьбы с «суевериями». Он стремился утвердить христианство в качестве единственной религии и подавить другие верования и варварские обычаи, распространенные среди многих народов империи. Он писал о своем идеале христианской империи, в которой главенствовала бы духовная власть: «Чтобы не было ни язычников, ни евреев, ни варваров, ни скифов, ни аквитанцев, ни лангобардов, ни бургундов, ни алеманов, ни сервов, ни свободных, но были все едины во Христе» [12]. В других текстах и письмах, направленных против языческих суеверий и еретических верований, он выступал против судебных поединков, испытаний водой и огнем, чудесных исцелений во французском городе Юзесе и поклонения изображениям святых. Из-за последней темы Ватикан включил его труды в Индекс запрещенных книг, когда они были переизданы в XVII веке. Его самый известный труд, направленный против «суеверий», – это трактат об ошибочных народных представлениях о граде и громе. Это единственный текст Агобарда, полностью переведенный на современный французский язык.
Чтобы показать, что вера в вызывателей бурь несостоятельна, он использовал классические аргументы, подобные тем, что приводил святой Августин (которого Агобард очень уважал), когда спорил с манихеями о том, что все физические бедствия, такие как град, голод и болезни, происходят по воле Бога. Таким образом, по мнению Агобарда, «поднятые ветры», которые, как считалось, поднимались с помощью заклинаний вызывателей бурь, были не просто заблуждением, а ложью, распространяемой грешниками, которые приписывали некоторым людям деяния Бога, поскольку только Он один властен над стихиями. В подтверждение своих слов Агобард приводил цитаты из Библии. Например, он отмечал, что в Библии, когда Моисей или такой святой, как Илия, просят Бога вмешаться и послать дождь или град на врагов Израиля, это делает только Бог. Таким образом, если даже святые не властны над стихиями, то тем более не могут этого делать люди без веры, такие как так называемые темпестарии.
Текст Агобарда очень интересен тем, что архиепископ лично присутствовал, когда перед ним предстали четверо людей «упавших с облачного корабля». После того как Агобард их спас, он попытался разыскать свидетеля, который смог бы подтвердить, что эти люди вызывали бури. В конце концов архиепископ нашел человека притворившегося, что он своими глазами видел подобные вещи, и готового рассказать о «людях, которые это совершили, а также месте и времени». Но когда Агобард с помощью «молитв, просьб и даже угроз божьей карой» [13] стал выпытывать у этого «свидетеля» все возможные подробности, тот в конце концов признался, что лично при происходившем не присутствовал (возможно, речь шла о друге его друга!). Последним аргументом Агобарда, доказывающим несуществование темпестариев методом reductio ad absurdum (лат. – доведения до абсурда), стал факт их совершенной неспособности вызвать дождь во время засухи.
Агобард завершил свой трактат сравнением этого «безумного верования» с другим «ложным слухом», который распространился «несколько лет назад», когда от болезни погибло много скота. Тогда люди говорили, что посланники герцога Беневенто (региона в Италии), который в то время враждовал с Карлом Великим, отравили скот «смертоносным порошком». Нескольких ни в чем не повинных людей поймали и убили за то, что они вынужденно признались в отравлении. Агобард добавил, что это дьявол («Князь лжи») заставил их признаться. Он отметил, что никто в здравом уме не стал бы придумывать порошок, убивающий только волов, а других животных оставлявший в живых, и что невозможно было бы распылить подобный порошок на столь большой территории. Агобард подытожил свой трактат такими словами:
Наше несчастное время охвачено таким безумием, что христиане теперь верят во множество нелепостей, в которые никто не смог бы заставить поверить язычников в прошлом – тех язычников, которые не знали, кто был создателем Вселенной. Я упомянул эту последнюю историю [слухи об отравлении скота], потому что она перекликается с главной темой моего трактата и потому что это еще одно доказательство и пример того, как легко поддаться соблазнам и изменить здравому смыслу [14].
Раннее использование трактата
Рукописи Агобарда оставались скрытыми в течение восьми столетий и были вновь обнаружены только после того, как ученый Папир Массон случайно спас их от переплетчика из Лиона, который собирался повторно использовать пергамент, на котором они были написаны. Позже Массон опубликовал их впервые в 1605 году (а не в 1606, как утверждает большинство авторов). Но в этом раннем издании было так много ошибок, что в 1666 году рукописи были переизданы более корректно Стефаном Балюзом. С тех пор они фигурировали во всех крупных собраниях церковных текстов средневековья, таких как «Латинская патрология», опубликованная аббатом Ж.-П. Минье в 1864 году. Я не сравнивал между собой несколько доступных латинских версий, и, возможно, различия в них могут объяснить некоторые детали, добавленные позже к этой истории.
«Переосмысление» облачных кораблей, столь кратко упомянутых в трактате Агобарда, началось с «каббалистической» книги аббата Монфокона де Виллара «Le Comte de Gabalis ou Entretiens sur les sciences secrètes» («Граф де Габалис или беседы о тайных науках», 1670). Аббат воспользовался трактатом в своем описании нравов популяризированных Корнелиусом Агриппой и Парацельсом элементалей – духов четырех природных стихий, известных под именами сильфов, гномов, ундин и саламандр. Де Виллар использовал различные части трактата Агобарда, чтобы создать свою собственную версию его истории:
Знаменитый каббалист Седекия во время правления вашего короля Пипина Короткого вдохновился идеей убедить мир в том, что стихии населены всеми этими людьми, природу которых я вам описал. Он решил прибегнуть к хитрости и посоветовал сильфам показываться всем в небе. Они с великолепием исполнили его совет. В воздухе можно было увидеть этих удивительных существ в человеческом обличье, иногда одетых для битвы, марширующих в боевом порядке, с оружием в руках или под великолепными флагами, а иногда – на борту летающих кораблей удивительной конструкции, которыми управляли Зефиры. Как вы думаете, что произошло? Как вы думаете, был ли этот невежественный век готов задуматься о природе этих удивительных явлений? Сначала простолюдины решили, что это колдуны, которые подчинили себе воздух, чтобы вызывать бури и град, уничтожающий урожай. Ученые мужи, богословы и юристы вскоре разделили мнение народа – в это поверили и императоры. Эта нелепая выдумка зашла так далеко, что мудрый Карл Великий, а после него Людовик Благочестивый наложили суровые наказания на всех этих так называемых повелителей воздуха. Об этом говорится в первой части капитуляриев этих двух императоров.
Сильфы, видя, что народ, ученые и даже коронованные особы ополчились против них, решили изменить мнение людей о своем безвредном флоте, похищая людей со всех концов света, чтобы показать им своих прекрасных женщин, свою республику и правительство, а затем возвращая их на Землю в разных уголках мира. Они сделали так, как и планировали. Люди, видевшие, как похищенные спускаются на землю, сбегались к ним со всех сторон, и предубеждение среди них было столь велико, что они принимали спустившихся за колдунов, которых их соплеменники послали, чтобы осквернить плоды и источники. В ярости, вызванной этими фантастическими домыслами, они хватали тех невинных людей и подвергали их пыткам. Таким образом, по всему королевству было убито невероятное количество людей, которых топили и сжигали.
Однажды в Лионе кто-то увидел, как с этих летающих кораблей спустились трое мужчин и одна женщина. Весь город собрался вокруг них, крича, что это колдуны и что Гримоальд, герцог Беневентский, враг Карла Великого, послал их, чтобы погубить урожай французов. Четверо невинных пытались оправдаться, утверждая, что они родом из этой местности, что их недавно похитили странные люди, которые показывали им невероятные чудеса и велели рассказать о том, что они видели. Упрямая толпа не прислушалась к их мольбам о пощаде, и их уже собирались бросить в огонь, когда на шум пришел добрый человек Агобард, епископ Лионский, который, будучи еще простым монахом в этом городе, приобрел большой авторитет. Выслушав обвинения толпы и оправдания обвиняемых, он серьезно заявил, что и то, и другое – ложь. Что эти люди не спускались с небес и что все, что они рассказывали о том, что видели, – невозможно.
Гравюра из знаменитой «Хроники знамений и чудес» (Базель, 1557) энциклопедиста Конрада Ликостенеса, воспроизведенная во французском журнале «Le Magasin pittoresque» за 1853 год с краткой подписью: «Флот в небе. Видение 114 года». Анонимный (по требованиям редакции) автор прямо связывает это наблюдение с кораблями из трактата Агобарда.
Простой народ, поверив словам своего доброго отца Агобарда больше, чем собственным глазам, успокоился, отпустил четырех посланников сильфов и с восхищением принял книгу, которую Агобард написал в подтверждение вынесенного им приговора. Таким образом, показания этих четырех свидетелей оказались напрасными.
Однако, избежав расправы, они получили возможность говорить о виденном, из чего извлекли некоторые выгоды, поскольку, если вы помните, эпоха Карла Великого нередко порождала людей отнюдь не робкого десятка. Доказательством чему и то, что женщина, которая общалась с сильфами, вошла в доверие к тогдашним знатным дамам и по милости Божьей многие сильфы с их помощью обрели бессмертие. [По Виллару брачный союз с человеком позволяет элементалю получить бессмертную душу, которой он, несмотря на долговечность тела, по своей природе лишен – прим. пер.] Многие сильфиды также стали бессмертны благодаря рассказам тех троих мужчин об их красоте, что побудило некоторых вельмож хотя бы поверхностно приобщиться к каббалистической философии. Так появились все те истории о феях, которые вы можете найти в любовных легендах времен Карла Великого и последующих веков. Все эти так называемые феи были всего лишь сильфидами и нимфами» [15].
По мнению некоторых исследователей оккультизма, Виллар был настоящим каббалистом, который раскрыл глубокие тайны учения под личиной фантастической повести и был убит за это преступление. Для исследователей французской литературы он – всего лишь один из создателей жанра «феерии», в котором средневековые христианские чудеса, истории из книг демонологов и идеи Парацельса смешиваются в единое повествование. Если в IX веке такие епископы, как Агобард, хотели запретить «вздорные верования», то восемь веков спустя придворный аббат Виллар просто высмеивал тягу своих современников к чудесам. Его книга была написана под влиянием идей розенкрейцеров, которые в то время были на пике популярности. Виллар исказил историю, рассказанную Агобардом, добавив к ней образ каббалиста по имени Седекия, хотя первые упоминания о каббале относятся только к XII веку [16].
Виллар не упоминает Магонию, но именно он добавил сюжет о похищении четырех человек сильфами, воздушными элементалями, которые хотели показать им свое царство. Кроме того, он, по-видимому, является автором детали о том, что во время суда трое мужчин и женщина заявили, что они не колдуны, которых послали отравить урожай, а обычные жители окрестностей Лиона, которых чудесные сильфы взяли с собой в полет. В этот момент появляется Агобард, чтобы спасти их. Ускользнув от пыток, «четыре приглашенных свидетеля» рассказали о чудесах, творимых сильфами, своим современникам. И именно из этого источника, по словам Виллара, черпали вдохновение авторы рыцарских романов, балетов и даже опер о сильфах, появившихся в последующие века. Эта последняя деталь показывает, что Виллар был больше заинтересован в создании совершенно новой мифологии чудес в сатирических целях, чем в раскрытии глубоких каббалистических тайн.
Книга Виллара оказала ограниченное, но несомненное влияние на любителей оккультизма во Франции, а также на авторов галантных романов и других произведений о сильфах. Однако ее критиковали за иронию и небрежное отношение к источникам. Например, Колония, лионский историк, осудил Виллара за использование трактата Агобарда:
Среди самых любопытных и сенсационных сочинений можно выделить труд святого Агобарда о бурях и грозах с градом, которые так часто обрушиваются на наш город из-за близости горы Пилат и испарений двух наших рек, удерживаемых горами Форе и близлежащими Альпами. В то время считалось, что эти бури – дело рук местных колдунов, которых люди считали настоящими повелителями воздуха, способными по своему желанию насылать град на посевы и плоды в сельской местности. [...] Это делалось не просто так. Колдуны умели извлекать выгоду из этих бедствий. Все плоды, побитые градом, по праву принадлежали им. Они переправляли их в далекую страну, которая называлась Магония, и продавали местным жителям. Для этого они использовали особые воздушные суда и такую же команду. [...] Но то, что автор тайных посланий [Виллар] написал о святом Агобарде, настолько ложно или, по крайней мере, настолько приукрашено, что мне с трудом удалось отделить правду от вымысла, которым он ее «приукрасил» [17].
Примерно через столетие после издания книги Виллара история об облачном корабле, рассказанная Агобардом, получила новое прочтение, когда полет человека перестал быть мечтой из волшебных сказок и стал реальностью с изобретением воздушного шара. В 1784 году А.Г. Розье опубликовал свою «Диссертацию о воздушных судах древних и современных». Автора, по-видимому, возмутила популярность братьев Монгольфье, которых считали изобретателями воздушного шара. Поэтому в своей брошюре он показал, что античные мудрецы и колдуны Средневековья уже умели летать в небе благодаря знанию свойств воздуха и огня. Они использовали эти секреты, чтобы вызывать бури, проливать дождь, посылать град и ориентироваться в небе. Он переосмыслил рассказы, найденные в протоколах процессов над ведьмами, показав, что их возили на шабаш в «летающих бочках», которые, конечно же, были предшественниками воздушного шара. Прежде чем заключить, что воздушная навигация – изобретение, не имеющее практических перспектив, он также по-своему пересказал историю Агобарда, которую, должно быть, читал в книгах Виллара и Колонии:
В конце правления Карла Великого несколько знатных людей, проживавших недалеко от горы Пилат, прознали о способах передвижения в пространстве так называемых колдунов. Они решили провести эксперимент, но, не желая подвергать себя опасностям такого путешествия, наняли, обещая им разные вещи, нескольких бедняков, чтобы те взошли на борт построенного ими „воздушного судна“. Эти люди поднялись вверх. Ветер нес их к городу Лиону; но затем „облако“, которое их поддерживало, сдулось, и они упали недалеко от „Площади Менял“. Местные жители, питавшие глубокую веру в колдунов, решили, что упавшие принадлежат к тому же сословию, что и те, кто бросал в них камни и огонь с высоты небес. Вокруг них собрался народ. Кто-то крикнул, что это маги, которых Гримоальд, герцог Беневентский, тогдашний враг Франции, послал опустошить страну, и что им следует отомстить [...] Их собирались пытать, когда епископ Агобард, человек справедливый, отменил казнь и сказал, что хочет допросить их. Их отвели в его дворец, и он спросил их, правда ли, что они прибыли по воздуху, и виновны ли они в том, в чем их обвиняют. Они ответили, что родом из окрестных земель, что некие высокопоставленные лица заставили их путешествовать таким образом, пообещав показать чудеса, и что они действительно спустились с неба. Агобард не мог увериться в правдивости этого признания, но, убежденный в их невиновности, помог им бежать. После этого события он написал труд о суевериях своего времени, в котором пытался доказать, что невозможно подняться в воздух, и что ошибочно верить в магические силы, существование которых признается лишь благодаря легковерию людей [18].
Примечательно, насколько этот текст Розье созвучен духу 1780-х годов, не только благодаря своему техническому переосмыслению древних магических чудес, но и благодаря тому, что за девять лет до французской революции он дополнил историю упоминанием о жестоких дворянах, которые, не колеблясь, подвергали смертельной опасности бедных людей ради экспериментов со своим «воздушным судном». Розье не утверждал однозначно, что Магония на самом деле была горой Пилат, но это то, что подразумевается в его рассказе. Некий месье Деландин, другой автор, писавший несколько лет спустя, добавил больше деталей к истории, рассказанной Розье. Он подтвердил, что четверо человек были арестованы на площади Менял, как раз напротив дома графов Форе. Посаженные в тюрьму, они уже готовились к сожжению на костре, когда Агобард, не сумев отстоять их свободу, тайно помог им бежать! [19]
В 19 веке трактат Агобарда подвергся новым пересмотрам. Как обычно, авторы добавляли свои собственные детали в исходный текст. Так, историк Луи Ампер в своих исследованиях французской литературы писал:
Считалось, что некие люди, которых прозвали tempestarii, вызывали бури, чтобы продавать плоды, побитые градом, и животных, погибших во время бурь и наводнений, каким-то таинственным покупателям, которые прилетали по воздуху. Возможно, именно в этом и кроется происхождение выражения „Tomber des nues“ (свалиться с облаков). Безусловно, есть некоторое сходство между безумными верованиями, осуждаемыми Агобардом, и воздушными путешествиями лапландских колдунов [20].
Вновь мы видим, что модная тема породила гипотезу, которую можно было связать с текстом Агобарда. В данном случае речь шла о шаманских полетах, которые описывали фольклористы, изучавшие дохристианские обычаи Лапландии. Примерно в то же время лионский ученый Перико Старший начал изучать историю Лионской епархии и прочел оригинальный трактат. Таким образом, у него были все основания для того, чтобы подвергнуть критике все дополнения, внесенные уже упомянутыми авторами. Но он также позволил себе пофантазировать и добавил несколько собственных подробностей о тех четырех несчастных людях, обвинявшихся в падении с небес:
Величайшая заслуга Агобарда в том, что он всю свою жизнь боролся с заблуждениями и предрассудками своего века. В 833 году он написал весьма любопытный трактат, чтобы развеять ложное представление о том, что частые бури и штормы, вызванные близостью двух рек и высоких гор в окрестностях Лиона, вызываются по желанию колдунов, которых называли вызывателями бурь. Считалось, что они летают по воздуху на особых небесных кораблях и направляются в страну Магонию, где продают пшеницу и другие земные плоды. Простолюдины были настолько одурманены этим мнением, что четырех незнакомцев – троих мужчин и одну женщину – заподозрили в том, что они спустились с этих так называемых кораблей, из-за их одежды и манеры речи. Их арестовали и посадили в тюрьму, и уже собирались забить камнями до смерти, когда мудрый прелат приказал привести их к себе. Он внимательно допросил их и объявил, что они „не подлежат суду“ в присутствии тех, кто их арестовал... [21]
Две главы трактата, переведенные Перико на современный французский язык, были опубликованы в «Лионском ежегоднике» за 1837 году. Полный его перевод издан в 1841 году буклетом с послесловием, в котором Перико упоминает, что в эту историю ранее вмешивались многие авторы [22]. Несмотря на то, что в этот год вышло два разных издания, перевод Перико был ориентирован на его близких друзей и, судя по всему, не использовался фольклористами, изучавшими историю Агобарда. Знаменитый Якоб Гримм стал первым, кто задался вопросом о значении названия Магония:
Но что имеется в виду под мифической страной Магонией? [...] Само название Magonia, если оно связано с понятием magus, – «страна магов», – указывает на некий регион, где говорили в основном на латинском языке [23].
Французский фольклорист Поль Себийо позже добавил:
Согласно трактату „De Grandine“, написанному Агобардом, архиепископом Лионским, в IX веке, зерно, погубленное бурей и градом, попадало в сказочную воздушную страну под названием Магония с помощью кораблей, которыми по своему желанию управляли духи ветра. Спустя несколько сотен лет об этой воздушной стране уже никто не помнил, но в народе по-прежнему верили, что вызыватели бурь обладают огромной властью над небесными явлениями [24].
Вот так на протяжении трех столетий писатели интерпретировали трактат Агобарда и облачные корабли Магонии. У каждого из них были на то свои причины, а некоторые из них подготовили почву для уфологов, доказывавших впоследствии, что в этой истории не обошлось без НЛО. В XX веке давняя мечта об управляемых полетах стала реальностью, а древние чудеса, которые видели в небе, воплотились в воздушных кораблях из ранних фантастических романов, а затем в космических кораблях из современной научной фантастики, пока однажды, в 1947 году, не появились летающие тарелки.
Магония уфологов
В конце 1950-х годов среди ряда уфологов зародилась идея о том, что НЛО всегда присутствовали в нашем небе. Догадки сторонников теории «древних астронавтов» и воспоминания о «дирижабельной панике» XIX века придали этой гипотезе весомости.
Вскоре появилась и другая идея: НЛО всегда принимали облик, соответствующий технологиям той или иной эпохи. И если в 1890-х годах их принимали за дирижабли, похожие на изображенные в романах Жюля Верна, а в 1950-х – за летающие тарелки с обложек фантастических журналов, то были все основания полагать, что облачные корабли, упомянутые в средневековом тексте, были всего лишь еще одним проявлением того же феномена. Так началось переосмысление всех древних текстов, в которых описания предзнаменований, «суеверий» и «магических явлений» стали интерпретироваться в соответствии с современными представлениями об НЛО. Авторы, придерживающиеся гипотезы инопланетного происхождения НЛО, начали искать доказательства того, что внеземные цивилизации начали наблюдать за Землей раньше 1947 года. По всей видимости, именно Десмонд Лесли в своей книге 1953 года о контактере Джордже Адамском [25] познакомил исследователей НЛО с историей, рассказанной «графом де Габалисом». У. Рэймонд Дрейк первым упомянул Агобарда, о котором он, должно быть, узнал из книги Якоба Гримма, в своей статье 1964 года «Астронавты в Средние века». Вот что Дрейк написал об этой истории:
Этот удивительный случай напоминает рассказ Агобарда, архиепископа Лионского, который в своей книге „De Grandine et Tonitrua“ писал, что в 840 году нашей эры в Лионе толпа линчевала трех мужчин и одну женщину, обвиненных в том, что они спустились на землю на облачном корабле из воздушного региона Магония [...] Вера в небесных существ, наблюдающих за нашей Землей, сохранялась в человеческом сознании на протяжении всего Средневековья [26].
История, рассказанная Агобардом, попала во множество книг об НЛО, но с искажениями, которые способствовали распространению гипотезы о том, что в Средние века по небу летали космические корабли пришельцев. Спустя несколько лет многие уфологи пришли к выводу, что визиты внеземных летающих тарелок из «болтов и гаек» не могут быть объяснением всего происходящего. Растущее число случаев похищений, дезинформации очевидцев и утраты ими воспоминаний, паранойя и отсутствие убедительных доказательств контактов требовали нового подхода, сочетающего в себе фольклор, оккультизм и уфологию. Уфологи пытались найти другие источники вдохновения, помимо первоначальной внеземной гипотезы. Одним из таких источников стал древний фольклор о похищениях феями и путешествиях в сказочные страны. Но, описывая облачный корабль из Магонии, уфологи поступали так же, как сторонники внеземной гипотезы: они должны были заставить его приземлиться или хотя бы снизиться, чтобы он стал приемлемым предшественником НЛО.
В 1969 году Жак Валле, автор, популяризировавший название «Магония» как символ необходимости новой интерпретации древнего фольклора для изучения НЛО, использовал некоторые отрывки из книги Виллара, чтобы показать сходство между современными случаями появления НЛО и историей, впервые рассказанной Агобардом [27]. Разумеется, он не упомянул, что наименее правдоподобные детали были додуманы самим Вилларом. Кроме того, он заблуждался, утверждая, что таинственная страна Магония была известна по всей Европе в Средние века.
Впоследствии эту историю использовали снова и снова, добавляя к ней новые детали, чтобы привести ее в соответствие с тарелочным «катехизисом» и, в частности, с растущим числом случаев похищений. Я не отслеживал все версии, предложенные авторами книг об НЛО, и не могу сказать, кто первым добавил такие подробности, как, например, то, что четверо людей, упавших с облачного корабля в Лионе, пережили «потерю времени». Но мне особенно нравятся три следующие версии. Первая – та, что была предложена Жаком Бержье в 1970 году:
Средние века изобиловали подобными случаями. Архиепископ Лионский Агобард (779–840) провел расследование и выяснил, что пропавшие утверждали, будто побывали в стране, которую они называли Матагонией [так!]. Будучи рационально настроенным архиепископом, он отказывался в это верить и даже приказал забить камнями троих мужчин и одну женщину, которые утверждали, что летали в Матагонию на воздушном корабле. Какой здравомыслящий человек мог поверить в воздушные корабли? Эти несчастные утверждали, что для них время в пути пролетело незаметно, а для внешнего мира прошло гораздо больше времени. Это примечательно: противоречие [так!] во времени для объекта, движущегося с большой скоростью, является вполне доказанным физическим феноменом [28].
Далее приведем отрывок из статьи Джона Мичелла, написанной в конце 1960-х годов:
Даже столкнувшись с неопровержимыми доказательствами обратного, они не могли поверить, что полеты на самом деле реальны. Агобард, епископ Лионский, живший в IX веке, был примером такого неверия. Ему рассказали, что жители Лиона собрались линчевать нескольких крестьян, которые внезапно приземлились посреди города прямо с неба. Епископ вмешался и спас этих людей, потому что, по его словам, история, рассказанная ими, была слишком нелепой, чтобы в нее можно было поверить. История и впрямь была странной. Крестьяне работали в поле, когда с неба спустились какие-то объекты и приземлились неподалеку. Появились люди и заставили крестьян войти в эти объекты. Очнулись они уже посреди Лиона. К счастью для них, опасная традиция полетов, существовавшая в дохристианские времена, к тому времени была давно искоренена [29].
И наконец, слова Джона Киля, сказанные им в начале 1970-х годов:
Ученые и исследователи обнаружили сотни древних свидетельств о НЛО. Выберите любое столетие, и вы найдете несколько достоверных описаний дисков, огненных шаров и сигарообразных объектов в небе. Историк У. Р. Дрейк нашел упоминания о „Магонии“ – странной стране, которая была легендой среди крестьян средневековой Франции. Они верили, что магонцы передвигались на „облачных кораблях“ и часто похищали их урожай. Агобард, архиепископ Лионский, писал, что один из таких кораблей якобы упал с неба примерно в 840 году нашей эры, а его пассажиров – троих мужчин и женщину – разгневанные крестьяне забили камнями до смерти [30].
В начале 1990-х годов, когда Жак Валле еще выступал за переосмысление древнего фольклора в рамках исследований НЛО, он отказывался признавать, что некоторые уфологические явления можно назвать «современным фольклором». Таким образом, он критиковал подход, который сам же и продвигал, и осуждал взгляды представителей психосоциологической школы уфологии [31]. Затем, столкнувшись с растущей критикой как со стороны абдукционистов, так и со стороны скептиков, он снова обратился к истории Агобарда, чтобы доказать, что похищения – явление не новое. Он даже отправился в главную библиотеку Лиона, чтобы прочитать французский перевод, выполненный Перико и опубликовал отрывки из этого перевода, чтобы показать, что Магония – это не просто легенда. Но он также использовал дополнения Ампера о похищении животных, чтобы приблизить эту историю к привычному современникам репертуару представлений об НЛО. В конце концов он предложил провозгласить Агобарда «святым покровителем похищенных», заявив, что раз он спас четверых обвиняемых, то это доказывает, что даже скептики могут быть полезны [32].
Но даже после прочтения оригинального текста Валле все еще находился под влиянием того, что добавил к этой истории Виллар: темы похищения, которая вообще не упоминается в оригинальном трактате. Мы даже не знаем наверняка, в чем толпа обвиняла четверых людей, представших перед Агобардом: в том, что они насылали бури, или в том, что они были членами экипажа облачного корабля. В трактате также ничего не говорится о магонских мореплавателях, охотившихся за контактерами. Известно лишь, что, по поверьям, они торговали волшебно украденным урожаем, как это делали купцы. Кроме того, Магония не описывается как таинственная воздушная страна. На самом деле это могла быть обычная земля, с которой отправлялись в плавание эти корабли.
В то время в географии господствовала модель плоской Земли, и идея небесного океана соответствовала описанию сотворения мира в Священном Писании. Эту идею игнорируют уфологи, которые также используют средневековые истории, подобные тем, что изложены в норвежском «Королевском зерцале», где корабль подплывает так близко к краю плоской Земли, что взмывает вверх и оказывается в небесном океане, образованном облаками [33]. Аналогичным образом уфологи пополнили «досье предшественников НЛО» историей XIII века, рассказанной Гервасием Тильберийским в «Императорских досугах» [34], в которой воздушный мореплаватель пытается отцепить якорь своего облачного корабля и едва не задыхается в плотном приземном воздухе.
Поэтому большинство уфологов, стремящихся по-новому интерпретировать древний фольклор, заслуживают критики: во-первых, нет смысла пытаться искать достоверные сообщения из первых уст во всех текстах, касающихся тем сходных с современным НЛО-лором. Во-вторых, уфологи упускают из виду авторский замысел, игнорируя одни элементы этих историй и добавляя другие, чтобы сохранить свою стройную теорию.
Агобард и мотивы его борьбы с верой в вызывателей бурь
Чтобы по-настоящему понять контекст и масштабы веры жителей Лиона IX века в корабли из Магонии, нам нужно обратиться к той части трактата, которую не используют уфологи. Из нее мы поймем, что у Агобарда была еще одна причина критиковать веру в заклинания вызывателей бурь, помимо простого осуждения «суеверия». По его мнению, имело место своего рода вымогательство, наносящее ущерб Церкви, и не только потому, что он считал его пережитком язычества.
Вера в колдунов, способных насылать бури, прочно укоренилась в Европе, по крайней мере, с VI века [35]. Но были и люди, которые могли предотвращать бури, например, античные «охранители от града», о которых упоминал Сенека [36]. В районе Лиона около 833 года нашей эры это поверье также служило интересам сельских колдунов, которые продавали свои услуги крестьянам, чтобы предотвратить уничтожение урожая. Сам Агобард тоже упоминал этих «защитников», которые могли отводить град. Что побудило Агобарда осудить эти практики, также ясно изложено в его трактате:
Это безумие граничит с язычеством, и заблуждение достигло такой степени, что можно встретить глупцов, утверждающих, что они не умеют вызывать бури, но могут защитить от них местных жителей. Люди платят за их услуги частью урожая и называют эту плату „канонической“. Многие ничего не дают на мессе в качестве десятины, или на помощь вдовам и сиротам, даже несмотря на то, что их призывают к этому проповедями, увещеваниями и так далее. Напротив, движимые дьяволом, они с радостью отдают так называемую каноническую плату тем, чьим вмешательством, как они верят, они будут защищены от бури, хотя никто их к этому не побуждает [37].
Карл Великий даровал духовенству право на сбор десятины. Но многие люди не платили этот налог, и некоторые монахи, по словам Жюля Гарине, изобретали весьма необычные способы его сбора. Прежде всего, они ссылались на письмо, написанное самим Иисусом Христом, в котором говорилось, что «язычники, колдуны и все те, кто не платит десятину, ничего не соберут с полей. Когда в 793 году случился сильный голод, все колосья пшеницы оказались пустыми, и некоторые люди слышали в воздухе голоса демонов, которые заявляли, что сожрали урожай, потому что духовенство не получило десятину» [38].
Следует также учитывать, что во времена Агобарда церковные власти стремились искоренить любые проявления язычества и уже боролись с гораздо более очевидными магическими способами защиты от града. Известно, что в 789 году Карл Великий издал капитулярий, запрещавший как суеверие практику защиты от града с помощью больших палок, которые втыкали в землю на полях и покрывали кусками пергамента, на которых, возможно, как предполагал Франсуа Араго, были начертаны магические символы [39]. Также возможно, что эти пергаменты были сделаны из особого материала (например, из тюленьей кожи), который, как считалось, никогда не притягивал молнии. Агобард приводит любопытные подробности о предполагаемых методах действия этих заклинателей бурь, о которых он лично слышал:
...некоторые утверждают, что им известны такие темпестарии, которые, когда град распространяется и падает над обширной местностью, принуждают его собраться в одном месте: либо над рекой, либо над сухим бесплодным лесом, либо, как говорят, над чаном, под которым он сам [темпестарий] укрывается [40].
Хотя, по мнению Агобарда, все это действовало за счет prestige (то есть обычных иллюзий, создаваемых сочетанием магических заклинаний и ловкости рук), а не по воле Божьей, можно задаться вопросом, что же на самом деле происходило: что делали эти заклинатели, чтобы крестьяне поверили в их способности? Обладали ли они какими-то знаниями о траекториях движения градовых облаков?
Некоторые новые толкования слова «Магония»
Существуют и другие теории, связанные с нашей историей. Некоторые из них поэтичны, например, предположение Чарльза Годфри Леланда о том, что четверо людей, которые, как считалось, упали с облачного корабля, на самом деле были цыганами, хотя первые цыганские таборы добрались до Франции лишь несколько веков спустя [41]. Другие теории более прагматичны, например, предположение Поля Лойтра, автора книги о тайнах города Лиона, который задался вопросом, не является ли Магония просто местом в окрестностях Лиона, известным своими странностями: «дьявольским двором» в скалах Рош-Файет [42].
Стоит отметить, что, как и уфологи, некоторые историки-медиевисты в полушутку упоминали, что облачные корабли из трактата Агобарда оказались предшественниками современных летающих тарелок. Бельгийский историк Анри Платель предположил, что мореплавателей из Магонии можно сравнить с экзотическими обитателями далеких сказочных стран (mirabilia mundi) Средневековья [43]. Тем не менее мореплаватели из Магонии не имеют ничего общего с предвосхитившими современные образы пришельцев средневековыми «чудовищными расами» (гигантов, карликов, безголовых и одноногих людей и т. п.). И столь же тщетно искать чудовищные черты в их воздушных судах, облик которых Агобард вообще не описывает.
Однако недавно обнаружились детали, отчасти проливающие новый свет на то, что могло скрываться за словом «Магония». Другой историк, француз Жан-Клод Шмитт, специалист по менталитету Средневековья, безуспешно пытался найти в текстах того периода другие упоминания о Магонии как о воздушной стране. Он пришел к выводу, что это было всего лишь локальное поверье, распространенное в окрестностях Лиона. Шмитт предполагает, что Магония в те времена означала страну «магов», то есть волшебников. Однако он обнаружил упоминание термина «магония» в ином значении в XIV веке, в проповеди другого обличителя суеверий: святого Бернардина Сиенского (1380–1444). Это также было связано с суеверной практикой, связанной со штормами, но на этот раз ею пользовались моряки:
...магонией, по его словам, „некоторые люди“ называют облако, предвещающее ураган, который разрушает корабли; обнажив меч и заставив его вибрировать, они имитируют рассечение этого облака, как бы отсекая опасность [44].
Жан-Клод Шмитт не указал точный источник этой цитаты, но после долгих поисков я наконец нашел в проповеди святого Бернардина Сиенского похожее упоминание об этом поверье, в котором встречается слово magonez [45]. Примечательно, что фольклористы во Франции и других странах описывали похожие сельские обычаи, когда люди заставляли вибрировать косу, чтобы рассечь ею приближающиеся грозовые тучи [46]. Для психоаналитического антрополога Гезы Рохейма эта практика сродни отсечению «смерчеподобного» пениса божества [47]. Агобард в своем трактате также осуждает похожие высказывания о насылающих грозовые тучи:
...как наши маловеры, которые, едва заслышав гром или ощутив легкое дуновение, говорят «это поднятый ветер» и разражаются проклятьями: „Будь проклят тот язык, который делает это, и который давно следует отсечь!“ [48]
Магония или Порт-Маон?
Другой французский историк, Жан-Клод Болонь, изучал наследие античных суеверий в Средние века и их трансформацию под влиянием христианизации общества. Как и Норман Кон, он отмечает разницу в реакции народа и властей на верования в заклинателей погоды. В период с VI по IX век то, что было простым отголоском язычества (и ассоциировалось с уплатой штрафа при обвинении в напускании бури), стало объектом «коллективного психоза» среди высшего духовенства и законодателей, требовавших найти козла отпущения. Что касается значения названия Магония, Болонь предлагает версию, которая отсылает нас к миру мореплавания. По его мнению, Магония вполне могла быть гаванью Порт-Маон [Port-Mahon] на острове Менорка (Балеарские острова) [49]. Порт-Маон, процветавший еще в античные времена, был основан, согласно легенде, карфагенянином Маго, братом Ганнибала из аристократического рода Магонидов. В римские времена гавань называлась Portus Magonis. Здесь процветала торговля, когда transmarini negociators (заморские торговцы) привозили на Запад специи, масла, папирус, вина и шелка, производившиеся на Востоке. Порт-Маон был тогда широко известен как «Magona», а надпись «Magonianus» означала «из Порт-Маона».
После того как в 421 году острова захватили вандалы, а в 439 году – готы, в 614 году Балеарские острова перешли под власть Византийской империи и стали ее единственным владением в Средиземном море. Примерно в 650 году большая часть торговли на Средиземном море прекратилась из-за сарацинских пиратов. Таким образом, доступность всех иноземных предметов роскоши резко сократилась. В 798 году острова подверглись набегу сарацин. А в следующем году, откликнувшись на призыв жителей о помощи, император Карл Великий отправил на Майорку войска, которые, вероятно, были переправлены на балеарских кораблях. Эта демонстрация военной силы, вероятно, возымела действие, поскольку в качестве трофеев Карлу Великому отправили арабские флаги. Однако весьма сомнительно, что франки задержались бы на этих островах надолго [50]. Историкам почти ничего не известно о том, что происходило на Балеарских островах в то время, когда Агобард писал свой трактат. Но с тех пор на Менорке не изменилось две вещи: здесь по-прежнему дуют сильные ветры, и здесь можно увидеть множество мегалитических памятников, некоторые из которых похожи на перевернутые лодки – так называемые «наветы» (от каталонского naveta – «кораблик») [51].
В Магонию и обратно
Как и все остальные, я тоже поддался искушению переосмыслить историю Магонии, выдвинув личную гипотезу. Во-первых, я думаю, не будет преувеличением предположить, что вера в поднятые ветры и облачные корабли вполне могла подкрепляться существованием реальных метеорологических и оптических явлений (странные вихри и миражи кораблей, наблюдаемые в небе). Но остаются вопросы: верили ли современники Агобарда, что Магония – это таинственная страна, населенная магами, место недалеко от Лиона или порт на острове Менорка? Также до сих пор неясно, как слово «магония» оказалось известно в окрестностях Лиона в IX веке людям, которые в основном занимались земледелием, и тем неизвестным морякам, скорее всего, из Средиземноморья, которые использовали его в XIV веке. Однако общеизвестно, что среди земледельцев и моряков, ввиду важности этого фактора в их деятельности, распространено наибольшее количество верований, касающихся погоды, использования ветров, дождей и других небесных «метеоров», а также магической защиты от них.
Здесь было бы полезно «экспрессивное» мышление в духе Чарльза Форта. Мог бы он предположить, что жители Лиона в IX веке нашей эры верили: торговые корабли приплывают на облаках со стороны Порт-Маона, таким образом спасаясь от сарацинского пиратства, и возвращаются туда с плодами земли, украденными темпестариями? Возможно, они верили в это, потому что слышали о существовании навет, мегалитических памятников Менорки в форме перевернутых лодок; факт, который они путали с кораблями, плывущими над землей! Но имеет ли значение, что вблизи от Порт-Маона не найдено ни одной наветы? Большинство из них находятся в центре острова или недалеко от города Сьюдаделы, как, например, Навета-дес-Тудонс, которая, как считается, была посвящена Исиде, богине-покровительнице мореплавателей.
В Античности и Средневековье считалось общеизвестным, что на некоторых островах Средиземного моря есть пещеры, в которых собираются ветры; это поверье фигурировало в литературных произведениях от Гомера до Шекспира. Также было известно, что ведьмы в Бретани и Норвегии продавали морякам магические узлы, которые те могли развязать, чтобы по их желанию подул нужный ветер. Все эти нити верований легко могли подкрепить представление о том, что корабли поднимаются на облачное море магическими ветрами.
Более того, возможно, что все предыдущие переводчики допустили ошибку в том отрывке трактата, где упоминается Магония. Они ошибочно перевели regionem как «место», в то время как основное значение этого латинского слова – «направление» [52]. Итак, возможно, ответ заключается в том, что облака, предвещающие бури, иногда называли в соответствии с направлением, откуда они появились. Например, термин «Nuée de Navarre» использовался французскими крестьянами для описания облака, предвещающего бурю, надвигающуюся со стороны Наварры [53]. Возможно, что и «магонией» среди «суеверных» моряков XIV века было принято называть облака, принесенные со стороны Порт-Маона? Но связывали ли жители Лиона название ветра, дующего со стороны Балеарских островов, с верованиями о летающих судах и похищениях с их помощью урожая, который можно было попытаться вернуть, магически изменив направление движения облаков? Возможно, именно это имел в виду Агобард, когда писал в своем трактате:
Ведомы ли вам великие пути следования скоплений облаков? Пути облаков известны только Богу…
И ниже он добавил:
Если Бог управляет облаками, то ни один нечестивый человек не сможет заставить их двигаться ВСПЯТЬ, потому что он не может ни повелевать Богу, ни получить молитвами помощь, которой он недостоин [54].
Метеорологические этнознания
Таким образом, Агобард оставил нам память о нескольких поверьях и обычаях: о воздушных навигаторах из Магонии (где бы она ни находилась), о поднятых ветрах, вызываемых темпестариями, об услуге «защиты от града», которую «защитники» оказывали крестьянам, и, наконец, о народном колдовстве, связанном с бурями, очень похожем на то, что описывают современные фольклористы. Агобард, несомненно, был бы поражен, узнав, что суеверия, которые он осуждал, до сих пор живы.
В его время церковь боролась с тем, что считала пережитками язычества, утверждая: люди не могут обладать силой, присущей лишь одному Богу. В последующие века церковь признала некоторые из этих суеверий и стала возрождать их: например, в 1542 году в Лионе был проведен ритуал, позволивший священникам принять участие в рассеянии бурь [55]. Обвинения в том, что климатические катаклизмы происходят при содействии дьявола, не только не исчезли, но и нашли отражение в трудах демонологов, а также послужили поводом для сожжения ведьм во время охоты на них в Европе с XV по XVII век. В то время как Агобард доказывал, что эти языческие верования безосновательны, а люди не могли вызывать грозы, демонологи спустя несколько веков доказали обратное. Крестные ходы, заклинательные молитвы [56] и колокольный звон против демонов, насылающих бури, позволили церкви во Франции и других странах удовлетворить потребность крестьян в ритуалах для защиты урожая.
В последующие века во Франции вера в вызывателей бурь и «защитников» урожая сохранилась в виде представлений о grêleux (колдунах, специализирующихся на вызывании или предотвращении града) и о священниках, которые могли вызывать или останавливать град. Позже, в XVIII веке, появились магнетизеры, которые пытались рассеивать облака с помощью своих флюидов.
Позднее борьба с непогодой превратилась в настоящее техническое соревнование. Моряки заметили, что стрельбой из пушек по водяным смерчам у берегов Карибского моря их можно рассеять, и уже в XVII веке во французских деревнях стали жечь порох для борьбы с градом. В конце XVIII века использование пушек для борьбы с грозовыми облаками стало популярным методом предотвращения града во многих странах Южной Европы. Кроме того, люди продолжали звонить в церковные колокола, объясняя это теперь тем, что шум от них помогает разогнать облака. Постепенно от пушечной стрельбы отказались, и до начала XX века для борьбы с тучами использовали только ракеты и бомбы, запускаемые из мортир. С 1946 года для искусственного вызывания дождя и предотвращения града стали использовать йодид серебра, распыляя его в облаках с помощью различных методов. У этой технологии был свой звездный час, но затем она резко утратила популярность из-за «народной молвы» о том, что некоторые из используемых методов на самом деле лишь усугубляли засуху или вызывали ливни при разгоне облаков [57].
Несмотря на то, что на смену престижам, о которых писал Агобард, пришли технологические достижения, возможность вмешательства в погодные условия по-прежнему вызывает жаркие споры. Во Франции до сих пор используют йодид серебра для распыления в облаках с помощью небольших ракет и наземных генераторов, а от распыления с помощью самолетов полностью отказались. И если некоторые фермеры по-прежнему выступают за использование этих методов, то не потому, что у них есть доказательства того, что они эффективнее предотвращают град, чем самолеты. Просто они предпочитают более простые и дешевые методы, с которыми могут справиться сами. Кроме того, в случае, если противоградовые ракеты не сработают, споры не разгораются на уровне целого региона, как это было раньше, когда распыление с помощью самолетов не приносило результата. На самом деле, если противоградовые ракеты не сработают, люди винят в этом только себя. Если ракеты не предотвращают град, их пользователи признают, что виноваты только они сами, потому что запустили их слишком рано или слишком поздно.
Другой метод, который используется на юго-западе Франции более 35 лет, – сеть наземных генераторов – тоже прост и безопасен в применении, в то время как распыление с помощью самолетов считалось очень опасным и даже героическим занятием, которое сопровождалось ложными слухами о катастрофах и гибели пилотов.
Ночной запуск противоградовых воздушных шаров с пиротехническими факелами, распыляющими при горении частицы гигроскопических солей, которые затем переносятся в облака восходящими потоками воздуха. Научных доказательств эффективности этой замены столь же сомнительным противоградовым ракетам также не существует.
Наконец, теперь я рассматриваю трактат Агобарда как «локус» конфликта между институционализированной религиозной «рациональностью», которую он представлял, и метеорологическими знаниями «защитников». Несмотря на то, что у нас есть только предвзятое мнение Агобарда по этим вопросам, его трактат является бесценным документом, который можно сравнить с традиционными представлениями и поверьями о погоде, собранными с тех пор фольклористами. К своему удивлению, я обнаружил, что эти поверья не канули в Лету во Франции, по крайней мере в памяти старшего поколения. А во время семинара по сельской этнологии, который проходил в феврале 1994 года в одной из деревень департамента Ло-и-Гаронна (региона Новая Аквитания), я даже познакомился с человеком, который, должно быть, был одним из последних эмпирических магнетизеров и лозоходцев. Он до сих пор пытается разгонять грозовые тучи с помощью жестов, которые придумывает сам (и, как он хвастался, это приносит свои плоды).
Я также встречал людей видевших, как они утверждали, что по направлению перемещения первой грозы некоторое время следовали и новые грозы в последующие дни [58]. Другие рассказывали, что траектория движения определенного вида бурь менялась в зависимости от того, был ли вырублен какой-то участок леса на их пути. Такое глубокое знание о поведении бурь в зависимости от расположения рек, лесов и гор могло отчасти объяснить популярность «защитников», которых осуждал Агобард. Если они могли успешно предсказывать направление движения бурь, то, возможно, им было проще убедить крестьян в том, что они способны менять траекторию их движения?
В заключение хочу сказать, что если уфологи могут без особых угрызений совести вычеркнуть из своих баз данных «облачные корабли» Магона как предшественников НЛО, то они все же могут сохранить их в качестве примера того, как чудеса, увиденные в небе, могут оказывать вполне приземленное влияние на общественные ожидания той или иной эпохи.
Особая благодарность за помощь Иву Боссону, Доминику Кодрону, Фредерику Дюмершу и Пьеру Лагранжу.
Примечания и ссылки
1. Латинское название трактата «Liber contra insulsam vulgi opinionem de grandine et tonitruis».
2. Jean-Claude Schmitt, «Les superstitions», «Histoire de la France religieuse», Seuil, Paris, 1988, p. 464.
3. Jacques Paul, «L’Eglise et la culture en Occident – L’éveil évangélique et lesmentalités religieuses», PUF, Paris, 1986, p. 649.
4. A. Péricaud l'aîné, «Notices sur Leidrade, Agobard et Amolon», «Archive historique et statistique du Rhéne», 1825, p. 340–357.5. Henri Platelle, «Agobard, Evéque de Lyon, Les soucoupes volantes, les convulsionnaires», в «Apparitions et Miracles», под редакцией d’Alain Dierkens, L’Université de Bruxelles, 1991, p. 93.
6. Jean-Baptiste Thiers, «Traité des superstitions, Le Sycomore, Paris, 1984, p. 57. Неизвестно, участвовал ли Агобард в Парижском соборе 829 года, хотя мы знаем, что он приезжал туда на другой собор в 825 году. Скорее всего, он был занят организацией собора, который состоялся в мае 829 года в его родном Лионе.
7. «Saint Agobard, De la Grêle et du Tonnerre», Imprimerie de Dumoulin, Ronet et Sibuet, Lyons, 1841, p. 9–10. В этом буклете вы найдете оригинальный текст на латыни и его перевод на французский язык, выполненный Антуаном Перико Старшим. Я цитирую этот перевод.
8. Смотрите комментарии E. Debroise об Агобарде в RP Dom Fernand Cabrol, «Dictionnaire d’archéologie chrétienne et de liturgie», Le Touzey, 1904, t. I, col. 971–979.
9. M. Besson, «Dictionnaire d’histoire et de géographie ecclésiastique», supervised by Mgr. Alfred Baudrillart, 1909, t. I, col. 998–1001.
10. J-B. Martin, «Dictionnaire de théologie catholique», под редакцией A. Vacant, Le Touzey, 1900, col. 613–615.
11. «Encyclopedia Judaica», Jerusalem, 1971, vol. II, 371–372.
12. Pierre Riché, «Les carolingiens: une famille qui fit L’Europe», PUF, Paris, 1983, p. 151.
13. Saint Agobard, ук. соч., 1841, p. 22–23. Довольно жестокий подход по сравнению с современными уфологами, которые помогают свидетелям додумывать свои истории под гипнозом!
14. Saint Agobard, там же, p. 47–49.
15. «Le comte de Gabalis ou entretien sur les sciences secretes, Nizet, Paris, 1963, p. 133–135. О переоценке творчества Виллара во французской литературе читайте во вступительной статье Роже Лауфера.
16. Эту и многие другие подробности об использовании трактата Агобарда можно найти в статье Фредерика Дюмерша: «Ovnis, manipulateurs de temps, lynchages et pluies de sorciers» (НЛО, повелители бурь, линчевания и дожди колдунов), «Ovni-Présence», No. 53, July 1994.
17. P. de Colonia, «Histoire littéraire de la ville de Lyon», Lyons, 1730, t. II, p. 111–113.
18. A. G. Rozier, «Dissertation sur les aérostates des anciens et des modernes», Paris, 1784, p. 74–78.
19. A-F. Delandine, «Le conservateur», t. II, 1787, p. 185.
20. Louis Ampere, «Histoire littéraire de la France»,1840, t. III, p. 175–185.
21. A. Péricaud l'aîné, ук. соч., 1825, p. 351.
22. Saint Agobard, ук. соч., 1841, второе издание, p. 50–55. Перико также отметил, что Ампер ошибался, предполагая, что выражение «Tomber des nues» произошло из рассказа Агобарда, поскольку оно уже упоминалось древними авторами, такими как Плавт (Персы, I, 3, 6) и Тибулл (Элегия, I, 3, 90).
23. Grimm, «Teutonic Mythology», vol. II, London, 1883, p. 637–639.
24. Paul Sébillot, «Le Folklore de France, Tome I, Le Ciel et la Terre», 1968, Maisonneuve et Larose, Paris, p. 99. (Первое издание в 1904–1906 годах).
25. Dumerchat, ук. соч., p. 14.
26. «Flying Saucer Review», vol. 10, No. 3, May/June 1964, p. 11–13.
27. Jacques Vallée, «Passport to Magonia», Contemporary Books, Chicago, 1993, p. 9. (Первое издание в 1969 году).
28. Jacques Bergier, «Mysteries of the Earth», Futura, London, 1973, p. 150. Первое издание: «Les extraterrestres dans l’Histoire», J’ai Lu, Paris, 1970, p. 146. В оригинальной французской версии, Магония названа правильно, а не Матагонией (Патагония могла бы появиться таким же патологическим путем!).
29. John Michell, «The Flying Saucer Vision», Sidgwick & Jackson, London,1967, p. 51–52.
30. John A. Keel, «Operation Trojan Horse», Abacus, London, 1973, p. 74–75. Я должен заметить, что это не самая большая ошибка Джона Киля. Позже он писал, что «Франция оказалась первой страной в мире, где гражданские уфологи заняли отрицательную позицию. Все они стали Хохштеттерами!» (в «Disneyland of the Gods», Amok Press, New York, 1988, p. 33). Ему стоило бы приехать и убедиться, что сторонников внеземной гипотезы у нас по-прежнему хватает!
31. Jacques Vallée, Confrontations (Французское издание), J’ai Lu, Paris, 1990, p. 219–220.
32. Jacques Vallée, Other dimensions (Французское название), J’ai Lu, Paris, 1991, p. 351–356.
33. B. C. Spooner, «Cloud Ships over Cornwall», «Folklore», vol. 72, March 1961, p. 323.
34. Dom Louis Gougaud, «L’aéronef dans les légendes du Moyen Age», «La revue celtique», 1924.
35. Norman Cohn, «Europe’s Inner Demons», Paladin, St Albans, 1976, p. 152–153.
36. Seneca, «Quaestiones naturales», 4. 6–7.
37. Saint Agobard, ук. соч., p. 44–45.
38. Jules Garinet, «Histoire de la magie en France», Foulon, Paris, 1818, p. 34–45.
39. François Arago, «Annuaire du Bureau des longitudes»,1838, p. 259.
40. Saint Agobard, ук. соч., p. 22–25. Другая интерпретация обнаружена в: P. Chevallard, «L’Eglise et l’Etaten France au IXe siécle – Saint Agobard», archevéque de Lyon, Lyons, 1869, p. 77.
41. Charles Godfrey Leland, «Etruscan Magic and Occult Remedies», Rpt. University Books, New York, 1963, p. 209–217.
42. Paul Leutrat, «La Sorcellerie lyonnaise», Robert Laffont, Paris, 1977, p. 54–60.
43. Platelle, ук. соч., p. 87.
44. Schmitt, ук. соч., p. 464–467.
45. Bernardin de Sienna, «Quadragesinal sancti Bernardi de Senis de christiana religione». Без даты, Paris BN D5.168. Sermone Decimus, Secundo aut modo, Dominica i pd infra dié de cultu ydolatrie: «Quidam qoz cu oziri viderint tempestatem gladium in navis arborem figunt. Alli cui descemdere viderint quada nubem qua quidem magonez vocat q folet & mari haurire cum naviu piculo aqua illa euaginato glaudio ac vibrato vel ense quidusdam giuratoibus precidere quodamodo filant & sic de silisibus multis». Я транскрибирую как «z» букву в слове «magonez», которое я не смог идентифицировать и которое, вероятно, является сокращением латинского термина.
46. О погодном фольклоре смотрите George Eberhart, «Witchcraft and Weather Modification», «Pursuit», vol. 11, No. 2, p. 55 и No. 3, p. 101, 1978, и Jean Chassany, «Dictionnaire de Meétéorologie Populaire», Maisonneuve et Larose, Paris, 1970.
47. Geza Roheïm, «Lanimisme, la magie et le roi divin», Payot, Paris, 1988, p. 110.
48. Saint Agobard, ук. соч., p. 34–35.
49. Jean Claude Bologne, «Du flambeau au bûcher – Magie et superstition au Moyen Age», Plon, Paris,1993, p. 98–100.
50. Henri Pirenne, «Mahomet et Charlemagne», Quadrige/PUF, Paris, 1970, p. 116, 120.
51. А когда вы макаете что-то в майонезный соус, вы, скорее всего, не знаете, что этот соус получил свое название в честь города Порт-Маон, где он был изобретен.
52. Saint Agobard, ук. соч., p. 9–10: «Plerosque autem vidimus et audivimus tanta dementia obrutos, tanta stultitia alienatos, ut creant et dicant quondam esse regionem, quae dicatur Magonia, ex qua naves veniant in nubibus, in quibus fruges, quae grandinibus decidunt, et tempestatibus pereunt, vehantur in candem regionem, ipsis videlicet nautis aéris dantibus pretia tempestariis, et accipientibus frumenta vel ceteras fruges».
53. Paul Sébillot, «Le folklore de France – Le ciel, la nuit et les esprits de lair», IMAGO, Paris, 1982, p. 148.
54. Saint Agobard, ук. соч., p. 28–29.
55. Jean Delumeau, «Rassurer et proteger: Le sentiment de sécurité dans l’Occident d’autre-fois», Fayard, Paris, 1989, p. 76.
56. X. Barbier de Montault, «La conjuration de l’orage au XVéme siècle», без даты, Paris BN B.41628.
57. Jean-Louis Brodu, «Cloud-chasing planes», в «Fortean Times», No. 60, December 1991.
58. Та же мысль выражена в известном метеорологическом изречении: «Первая гроза прокладывает путь для следующей», цитируется по Louis Dufour, «Les dictons météorologiques», Marabout, Verviers,1973, p. 98.
Оригинальная публикация: Brodu, J.-L. Magonia: A Re-evaluation / J.-L. Brodu // Fortean Studies. – Vol. 2. – 1995. – Pp. 198–215. Перевод с английского и подбор иллюстраций Романа Соложеницына.
|
Комментарий переводчика В ноябре 2014 года, через девятнадцать лет после публикации в ежегоднике «Fortean Studies» только что прочитанной вами статьи Жана-Луи Бродю, другой французский исследователь – Пьер Шамбер-Прота, сотрудник отдела рукописей Апостольской библиотеки Ватикана, сообщил в своем блоге о любопытной находке в средневековом манускрипте, делающей еще более сомнительными попытки увязать Магонию с «землей магов». В библиотеке Лионского собора ранее хранился экземпляр трактата Аврелия Августина «Против Фавста», который изучал и комментировал выдающийся каролингский богослов Флор Лионский (умер около 860 года). Написанный около 400 года трактат содержит детальную критику толкования Библии епископом манихеев Фавстом из Милева. В восьмой главе шестой книги трактата, Блаженный Августин объясняет происхождение плоти согласно манихеям, чтобы далее выявить противоречия в их рассуждениях: Эти шарлатаны и лжецы утверждают, что в битве, где их Первый Человек путем обмана помешал расе тьмы, ее владыки обоих полов оказались пленены вместе. И поскольку мир был создан из них, многие держались скованными в небесных мастерских, и среди них имелись также беременные женщины. И что эти женщины, когда небеса начали вращаться, не выдержав головокружения, изгнали путем выкидышей то, что зачали. И что эти выкидыши, как мужские, так и женские, упали с неба на землю, жили там, росли, совокуплялись и рождали детей. Это, говорят они, происхождение всех плотских существ, которые движутся по земле, в воде и в воздухе. Этот отрывок очень заинтересовал Флора. Он поместил в тексте скобку в форме буквы Γ (так называемый абзац), точно указав обсуждаемое место, и написал примечание на полях страницы: 
Заметку на полях трактата Флор очертил характерным волнистым картушем – благодаря этому хорошо заметны места утраты текста, возникшие при работе переплетчика. В настоящее время этот экземпляр трактата хранится в отделе рукописей Британского музея.
К сожалению, позднее поля страниц рукописи подрезал переплетчик, и мы утратили первое слово и последнюю строчку заметки Флора: […] О МАНИХЕЙСТВЕ. Посмотрите, какую нелепую басню выдумал совершенно безумный ересиарх Мани. Похоже, она лежит в основе очень глупого народного верования в то, что существует некая земля, называемая Маония [Maoniam], и что Маоны [Maones] являются оттуда на небесных кораблях и часто высаживаются с них, унося в град или туман людские посевы. Из этого проистекает обыкновение убивать тех, кого именуют темпестариями [tempestarios], и, похоже, что этих Маонов и их землю Маонию назвали в честь самого Мани. И действительно, небесные корабли и владыки тьмы, которые плавают на них, […]. Слова Флора ясно выражают озарившую его при чтении трактата идею: народное поверье о прибывающих с неба Маонах, могло оказаться отголоском забытых представлений Мани о плотских существах, извергнутых с неба. Для средневекового богослова подобное сопоставление современных ему ересей со старыми было естественным ходом мысли, так как в сочинениях отцов Церкви могли найтись готовые аргументы для противодействия новым еретикам. Флор заинтригован фонетическим сходством названия земли Маонии с именем Мани, и темпестарии упоминаются им лишь вскользь, но можно отметить интересное расхождение: Агобард пишет о единственной попытке расправы над «магонскими моряками», а Флор упоминает о неоднократных убийствах именно темпестариев. Также можно отметить сходство между словами stultissima uulgi opinio, «очень глупое народное верование», и полным названием сочинения Агобарда, в котором говорится об insulsa uulgi opinio, «глупом народном веровании». Однако буква «г» из слова Магония таинственным образом исчезла; с другой стороны, мы видим появление демонима Маоны, который отсутствовал у Агобарда. Пьер Шамбер-Прота предположил, что примечание написано Флором в достаточно зрелом возрасте, где-то после 840 года: ведь человек вписавший эти энергичные строки в рукопись, принадлежащую капитулу собора, должен был не только накопить значительные знания, но и заслужить достаточный авторитет для столь уверенного обращения с книгами библиотеки. Несомненно, Флор имел возможность изучить трактат Агобарда в библиотеке собора и опереться на его свидетельство, но в этом случае необъяснимым выглядит расхождение в написании слова Ма(г)ония между текстами двух авторов. Может быть Флор Лионский лично присутствовал в момент спасения Агобардом обреченных на смерть «воздухоплавателей»? Это возможно, ведь его рождение обычно относят к 795–805 годам, но Флор мог и просто вспомнить слышанные им в детстве или юности пересуды горожан о необычном происшествии, поскольку воспитывался лионской церковью, которую в нескольких текстах называет своей приемной матерью. По всей видимости, он всю свою жизнь прожил и проработал в самом Лионе, в тени собора Святого Стефана. 
Флор Магистр (сидит с книгой в руках) в кругу других известных богословов на гравюре по рисунку Грегуара Юре с фронтисписа книги «Оправдание предопределения и благодати» 1650 года. Флора Лионского часто называли Магистром (Florus Magister), поскольку он возглавлял Кафедральную школу Лиона, но о его реальном облике нам ничего не известно.
Жан-Луи Бродю в краткой статье о Магонии для научно-популярного исторического журнала «L’histoire» (№ 440 за октябрь 2017 года) упомянул, что еще одну интересную гипотезу высказал Мишель Рубелин, преподаватель средневековой истории в Университете имени братьев Люмьер, руководивший подготовкой современного научного перевода трактатов и писем Агобарда со средневековой латыни на французский язык. В первом томе, изданном в 2016 году и включающем интересующий нас трактат «О граде и громе», Мишель Рубелин пишет, что изучая еврейскую мистику для анализа текстов Агобарда, он «был поражен названием шестого неба в еврейской космологии – Макон [Machon, מקום] из которого возникает искушение вывести Магонию, особенно учитывая, что это небо содержит запасы снега и града…». К этому можно добавить, что соседнее пятое небо «в котором пребывают различные классы прислуживающих ангелов, распевающих гимны ночью и молчащих днем из уважения к израильскому народу, который может служить своему Творцу только днем», по странному совпадению называется Маон (Ma'on, מעו). Учитывая активное взаимодействие местного христианского населения с евреями – это интересная зацепка, заслуживающая более внимательного изучения. Впрочем, еще известный немецкий фольклорист, лингвист и переводчик Феликс Либрехт (1818–1890) в середине XIX века писал в комментарии к немецкому изданию «Императорских досугов» о происхождении Магонии: «Я полагаю, что это название было создано и латинизировано из первой части древневерхненемецкого слова maganwetar (древненорвежского vedrmegin). Слово maganwetar послужило очень подходящим, но совершенно непонятным материалом для названия страны, откуда, как предполагалось, прибывали облачные корабли (vindflot), и поэтому потеряло свою вторую часть». 
Якоб Людвиг Карл Гримм (1785–1863) – великий немецкий филолог, лингвист, мифолог и писатель, старший из знаменитых братьев Гримм. Фотопортрет Франца Ханфштенгля, около 1860 года.
Феликс Либрехт в этом комментарии ссылается на первый том знаменитой «Германской мифологии» Якоба Гримма, в русском переводе которого (М.: Издательский Дом ЯСК, 2019), в главе «О свойствах богов», читаем: «Vindflot означает navigium venti [корабль ветра]: тучи носятся по воздуху на ветрах. Vedrmegin – это, очевидно, перестроенное древневерхненемецкое maganwetar, turbo [вихрь, дословно „сила грозы“]». Таким образом сам Якоб Гримм полагал, что «облачными кораблями» в древности назывались грозовые тучи. Подробнее об этом он пишет во втором томе своей «Германской мифологии», обращаясь в главе «Стихии» непосредственно к трактату Агобарда: Вполне естественно, что нависшие грозовые тучи сравнивали с плывущими по небу кораблями; у германских богов были свои повозки и корабли, и даже в «Эдде» (см. I, 600) туча зовется vindflot [кораблем ветра]. Раз темпестарии, или заклинатели гроз, своими заговорами только призывали или отгоняли эти небесные корабли, то их стоит считать служителями и помощниками богов, но не собственно творцами бурь. Подлинный повелитель гроз забирал на свой корабль побитый градом урожай и отплачивал колдунам, которых в таком случае можно считать его жрецами… Как видите, Магония и поныне продолжает хранить большинство своих тайн. В заключение заметим, что и в Беларуси была собственная волшебная страна – Боготск (бел. Багоцк). Как уверждается, эта страна всегда находится рядом с нами, но невидима и неощутима. Многочисленные наблюдатели даже утверждали, что видели, как иной раз она появляется среди туч. Например, журнал «Крывіч» в № 10 за 1925 год писал, что где-то в окрестностях Полоцка некий таинственный зачарованный город поднимался из земли и тогда многочисленные очевидцы видели дома и людей, которые занимались своими повседневными делами. В 2017 году проект «Уфоком» провел первую конференцию «Белорусская Магония: странное и загадочное в дореволюционной белорусской печати». Упоминание Магонии в названии – это символ загадки и дань уважения к труду наших зарубежных коллег из международного проекта «Magonia Exchange» по сбору архивных свидетельств о непознанном. Исследователи из Беларуси и России представили на «Белорусской Магонии» доклады о своих архивных находках, начиная со случаев выпадения манны и заканчивая упоминаниями о мнимой смерти и погребениях заживо. По результатам первой конференции был издан сборник докладов. Вторая «Белорусская Магония» прошла в заочном формате в Минске 18 января 2026 года. Новая конференция коснулась не только газетных публикаций, но также включила в себя находки в редких дневниковых и мемуарных записях, семейных летописях, летучих листках, анонимных брошюрах и малоизвестных дипломатических документах. В мае 2026 года вышел сборник второй конференции из семи статей различных авторов (А. В. Богатырева, И. С. Бутова, М. Б. Герштейна, Л. В. Дучиц, И. Е. Климкович, Л. Л. Лавреша и Д. В. Скворчевского) о разнообразных феноменах и таинственных происшествиях XV – начала XX веков. Особое внимание в сборнике уделено аномальным природным явлениям на территории Беларуси (шаровые молнии, блуждающие огни, северные сияния, землетрясения и т. д.), включая ранее не освещавшиеся в научной и популярной литературе случаи. Также авторы коснулись интерпретации редких астрономических явлений – пролетов комет, падений метеоритов, а также появления различных «небесных знаков» и их восприятия местными жителями и властями. К настоящему моменту основной тираж сборников уже распродан, но заинтересованные читатели могут получить экземпляры из дополнительного тиража после сбора достаточной для оплаты услуг типографии суммы. |
1
Последний рейс «Дж. К. Кузинс»
11
Подготовлена к печати новая книга о крупнейшем в СССР архиве о непознанном
