1990. Минск. Контакт 3-го рода

Был пасмурный вечер. В просвете между домами, над лесом, висел красный шарик луны. Но что-то в поведении «ночного солнца» было не то. Не красный цвет. Просто луна двигалась. Она приближалась, увеличивалась в размерах, приобретая очертания парящей в воздухе лодки…

Я стою на кухне на том самом месте, где в ту ночь Евгения Прохоровна увидела необычный объект, и слушаю ее рассказ.

- Посмотрела последние известия, и часов до десяти у меня была интересная книга. Живу я одна. У детей давно свои семьи. Правда, меня не забывают. Уже собралась ложиться спать, а перед сном, как обычно, пошла на кухню посмотреть в окошко. Я ведь почти каждый вечер не лягу спать, чтобы не постоять у окна, не посмотреть на звезды, на луну. Вот и в этот раз. На кухне темно. Свет не включаю. Смотрю – вроде луна. Только красная очень. Но ведь и такое бывает. Я и не подумала сначала ничего. Зрение у меня хорошее. Без очков и пишу, и шью. Корабль этот хорошо разглядела. Да и подлетел он достаточно близко. Летел очень медленно. Точнее сказать, плыл. Будто высматривал что-то на земле. Лица, находившиеся в корабле, были повернуты в мою сторону. Четверо их было. Двое в начале корабля, двое в конце. Видна была только верхняя половина тела. Они, видимо, сидели в руках у них, как вот на старинных картинах, пики серого цвета. Да и сам корабль по форме больше всего напоминал ладью. Такие в петровские времена были. Верхней части у него не было. Как если бы самолет или вертолет с открытым верхом. Я старалась все повнимательнее рассмотреть и запомнить.

Красный корабль, окруженный ярким свечением, медленно плыл над землей, теперь уже параллельно дому. Как бы давая возможность себя рассмотреть, он летел не только медленно, но и достаточно низко. Чуть-чуть над небольшими яблоньками школьного сада. Так, что стоявшая тут же недалеко трехэтажная школа была немного выше линии полета. Его экипаж в блестящих бледно-желтых скафандрах и таких же блестящих, но стального цвета шлемах как будто замер. Замерла и Евгения Прохоровна, завороженная необычным зрелищем. Их широкоскулые, узкоглазые лица, казалось, имели желтоватый оттенок. Хотя, может, это был лишь отблеск свечения вокруг корабля?

Беру лист бумаги, и еще раз вместе рисуем и сам корабль, и расположение экипажа. Проверяю, все ли правильно поняла.

- А вот вдоль борта шли черноватые пятна. Создалось впечатление красивого ажурного узора.

- Евгения Прохоровна, а что вы чувствовали в этот момент, кроме естественного удивления? Может, были какие-то неприятные ощущения?

- Что вы? Наоборот. Хоть и боязно было немного, но какое-то чувство влекло меня к ним.

- И сколько времени вы их видели?

- Может, минуты три-пять. Когда они завернули за здание школы и пропали, я специально на часы посмотрела. Было половина одиннадцатого. И на балкон только тогда решилась выйти. Ведь это свечение вокруг корабля было таким ярким, что я побоялась, а вдруг радиация?

- А кроме света, никаких дополнительных «эффектов» не было: шума, свиста..?

- Нет. Я ничего не слышала. Мучаю Евгению Прохоровну вопросами и чувствую, что и самой ей не дает покоя происшедшее. И уже несколько раз в нашей беседе звучит: «Зачем это мне? Вот если б кто из моих видел, кто понимает в этом?» А потом добавит: «Но, знаете, такую красоту я увидела, что забыть уже не смогу. В ту ночь так ведь глаз и не сомкнула. А соседей спрашивала – никто ничего не видел. А, может, кто-то все-таки видел? Столько домов вокруг?!»

Я подумала о том же.