О находках, истории и следующих за ними вопросах

Любое исследование несет в себе две составляющие – объективную и субъективную. Не раз слышал от коллег мнение, что идеалом исследовательской работы должен быть этакий «кирпич», итог многолетних трудов, выполненный безупречно и на века, который потом все будут цитировать. Однако опыт наблюдения за окружающей действительностью показывает, что не редко «труды всей жизни» обнуляются и в один миг становятся неактуальными из-за новых находок и вновь открывшихся обстоятельств. Поэтому меня больше радует, когда то, что я написал, например, в 2011 году, в 2019 становится уже устаревшим. Это говорит о том, что есть куда двигаться, что тема «живая», еще не раскрыта и далека от сдачи в пыльные архивы. Именно так вышло с чашечными камнями на Ижорском плато. Первые единичные находки подобных памятников в 2005–2007 годах были оторванными от какого-либо контекста, и смотреть на них можно было сугубо гипотетически, примерно как на каменные лабиринты на Новой Земле, в отрыве от основного ареала. Лишь случайные последующие массовые находки таких камней в 2019 году позволили не только открыть новую страницу в древнейшей истории этой земли, но и воссоздать систему в расположении чашечников, в которую вписались единичные более ранние находки. Картина стала ясна. Первые наблюдения, сделанные в 2019 году, показывали, что камни располагались по одному на поле, что дало возможность их интерпретации не только как общинных культовых мест, но и своеобразных межевых знаков, определяющих принадлежность поля тому или иному роду. Однако сезон 2020 года принес новые данные, ставящие это предположение под сомнение – на одном поле было выявлено сразу три камня: один сохранившийся на исходном месте, один сдвинутый мелиораторами к обочине и фрагменты еще одного, взорванного, также сдвинутого к краю поля. Три камня в радиусе менее одного километра, на одном поле задают новые вопросы – почему здесь три, а на других по одному? Или прочие в других местах еще не выявлены или уничтожены мелиорацией?

Один из разбитых чашечников – находка осени 2019 года. Фото автора.

Но самым главным, оставшимся без ответа вопросом, является время разрушения нескольких камней. На нескольких камнях есть следы шпуров, попытки расколоть камни в 19 веке, вероятно с целью очистки полей, но также есть и следы намеренного сбивания чашек. То, что повреждения нанесены именно в районе расположения чашек, однозначно указывают на цель этого воздействия. Но когда это могло произойти и при каких обстоятельствах? Наиболее вероятным можно назвать борьбу с языческими представлениями, связанными с этими камнями. Но неужели эти камни хранят память не только о мировоззренческих представлениях людей Железного века, первых земледельцев Ижорского плато, но и несут следы деятельности отряда инока Ильи, посланного из Новгорода искоренять язычество в Водской пятине в 1540-е гг.?

Также по теме

Комплекс культовых камней у деревни Ольховка – довольно уникальное и интересное место в ряду археологических памятников Ленинградской области. К сожалению, не все подобные памятники истории находятся под охраной государства и со временем просто разрушаются в результате хозяйственной деятельности человека. Подобная ситуация с комплексом у Ольховки вызвала отклик у отдельных энтузиастов-исследователей и краеведов, которые предприняли действия по фиксации современного состояния памятника и поставили вопрос о придании ему соответствующего статуса.

Гипотетически, самые ранние попытки борьбы с язычеством здесь могли происходить в 13-14 вв., во времена усиления значения Копорья, как центра этих территорий. Впрочем, об этом нет никаких сведений. Миссия Ильи в 16 веке известна по летописям, как известна и шведская миссия Гезелиуса 1680-х гг. Но шведы не упоминают о разрушениях камней, делая упор на перекрещивании православных в лютеранство. Пост-петровские 1730-е гг. тоже могли оставить такой след. Главной загадкой является то, что эти камни были культовыми задолго до возведения Копорья, и народ, их использовавший растворился в истории за тысячу лет до прихода сюда инока Ильи. Отсутствие упоминания этих камней в фольклоре, охватывающем как минимум 300 лет (петровские времена), также наводит на мысль о том, что камни были давно забыты. Но тогда какой смысл борьбы с неиспользуемыми и давно забытыми камнями? Таким образом, складывается ситуация, в которой имеются материальные факты, ряд косвенных исторических свидетельств, но из них не складывается общая непротиворечивая картина. Это может указывать на отсутствие каких-либо значимых звеньев в этой цепи – что-то еще остается неизвестным, не выявленным.

Копорье на шведской карте 1688 года.

На данный момент мне представляется наиболее вероятной следующая реконструкция событий: раннесредневековое население этой земли, вожане, являются, в какой-то мере, потомками первых поселенцев времен Железного века, и могли сохранить ритуальное значение чашечных камней вплоть до Средневековья. На это косвенно могут указывать чашечные и сквозные углубления на каменных крестах более позднего времени в этом регионе, что также акцентирует отношение углублений к культу предков. Может быть, архаичная традиция использования чашек на камнях, в какой-то мере, замещалась более «современной» (на тот период) связанной с углублениями на крестах? При этом уничтожение чашек могло происходить в 16 веке, на что есть однозначные исторические указания, а отсутствие упоминания их в позднем фольклоре могут быть объяснены сменой населения в 17-нач. 18 вв., связанной с политикой вначале шведов, потом русских, и общими социальными разрушениями, принесенными Северной войной на земли Ижорского плато. Смена населения могла выкосить и многие культурные традиции.

Сейчас, помимо объективного ответа «как оно было на самом деле?», меня не меньше интересует и субъективное «так или не так?» – интересно, новые находки и сведения подтвердят или опровергнут высказанное выше предположение? Объективную сторону можно назвать «отчетной», но именно в субъективной плоскости заложен драйв, заставляющий развиваться дальше, выходя за рамки любых, в первую очередь собственных, ограничений.