Немного о «белорусской манне»

Сейчас мало кто вспоминает манну при выпадении с неба каких-либо необычных осадков или удачно найденных природных суррогатах хлеба, тогда как в середине XIX века практически только такое сравнение и напрашивалось. Рассмотрим несколько дореволюционных и современных публикаций белорусских периодических изданий, так или иначе связанных с даруемой по воле Бога «пищей».

«Свенцянская манна»

Первый случай, произошедший в 1846 году в окрестностях г. Сморгони, освещался не только белорусскими газетами, о нем писали многочисленные передовицы по всему миру, упоминал о нем и знаменитый собиратель загадочных случаев Чарльз Форт [1, 2, 5, 9, 10]. Со ссылкой на журнал «Comptes Rendus» он писал: «В городе Вильно, Литва, 4 апреля 1846 года во время грозы выпали массы вещества, состоящего из комков размером с орех, которое описывается как смолистое и в то же время студенистое. Оно не имело запаха, но при сжигании распространяло очень сильный сладковатый запах. Оно описывается как похожее на желатин, но гораздо плотнее, однако, после пребывания в воде в течение 24 часов оно разбухло и стало совершенно желеобразным… Оно было сероватого цвета» [1].

Между тем произошло это событие не в Вильно, а на территории современной Беларуси, возле г. Сморгонь Гродненской области. Наиболее подробно оно было освещено в одном из номеров «Виленских губернских ведомостей» и «Журнале Министерства Внутренних дел». Все остальные публикации являлись лишь вариациями этих статей. Приводим здесь текст из «Виленских губернских ведомостей» (№24 за 1846 год).

«Граф Константин Тизенгауз, в письме своем, писанном на имя Мюнхенского профессора зоологии, Г. Вагнера, которое заимствуем мы из издаваемого в С. Петербурге па польском языке «Тыгодника», сообщает следующее:

«Я думаю, что описание случившегося на Востоке явления, любопытного в отношении естественной истории, давно уже вам известно. В Константинопольском Вестнике, два раза напечатано было известие о выпавшей, в весьма значительном количестве, манне с неба, в Малой Азии, в окрестностях Сирвигисаркаго Пашалыка1, и во многих других местах в 1841 г., и в нынешнем в Еннишере2, где жители, томимые голодом, воспользовались этим небесным произведением, употребляя его вместо хлеба, и т. д. Но это редкое явление тем более любопытно для просвещенного естествоиспытателя, что оно возобновилось и в наших странах. Не в большом расстоянии от Постав, места моего пребывания, на мызе3 Завель, принадлежащей к местечку Сморгонь, лежащей на правом берегу реки Вилии, Виленской губернии в Свенцянском уезде, между 54° 45′ широты, и 44° долготы, 22 мая4, при ясной и теплой погоде, при температуре 10 градусов тепла по термометру Реомюра5, и при высоте барометра 27 дюймов 6 линий, когда состояние атмосферы нисколько не предвещало бури, при юго-западном ветре, в 6 часов пополудни, появилась значительная туча с громовыми ударами, из коих одним сожжен мой хлебный магазин, и проливным теплым дождем, который шел в продолжение всей ночи.

Фольварк Завель на карте второй половины XIX века.
Фольварк Завель на карте второй половины XIX века.
 

На другой день, утром, управитель мызы Завель, по имени, Вроблевский, заметил из окна что-то похожее на градины, покрывавшие изредка дерн в прилегающем к дому саду; чтобы лучше убедиться, он тотчас вышел туда и, к удивлению своему, вместо градин нашел неизвестный ему состав в виде небольших раздробленных шариков, которых набрал полную тарелку, и поставил на солнце для просушки. Эти шарики, по его рассказу разной величины, то есть от обыкновенного ореха доходившие до величины грецкого, были все раздроблены, однако из распавшихся частей можно было заключить о наружности целых шариков. Части были извне выпуклы, совершенно гладкие, в изломе несколько жестковаты, довольно прозрачны как студень, но плотны и хрупки. Спустя четыре дня потом, он же Вроблевский собрал еще несколько остатков этого состава, который, несмотря на беспрерывный дождь, не подвергся порче. Человек, рассказавший мне эти подробности, известен по испытанной мною его верности, и я ручаюсь в действительности его рассказа, темь более, что он не имел причины обманывать меня, и даже не подозревал, чтобы это была манна. Состав этот, сообщенный мне в незначительном количестве, совершенно сух и находится в частях разной величины; самые большие весят до 5 граммов; в естественном своем состоянии состав сей ноздреват, похож на тесто, волокнист, цвета светло-серого, несколько прозрачен и довольно тверд, запаха не имеет никакого, вкус обнаруживает едва различимый, крахмальный; в иготи и растирается в весьма белую муку.

Сравнительная тяжесть его не много значительнее воды, будучи зажжен горит, желтым пламенем с шумом, издавая запах жженого сахара, и оставляя мало угля. Находясь в воде около суток, бухнет вдвое, получая вид студеня, но не разлагается. При растирании между пальцами раздробляется в мелкие кусочки, которые не липнут к ним. Разлагается, по большей части в алкоголе; алкогольный раствор, впускаемый каплями в дистиллированную воду, оседает муть в виде голубоватого облака, который довольно долго держится на поверхности, прежде чем опустится на дно.

Нельзя сомневаться в том, что природа этого состава занимает место среднее между камедью-живицею и живицею, и что это может быть действительная Манна Ман-Гу священного писания».

Р. S. Состав этот, кажется, составляет органическое вещество, растительное sui generis6, и мог случайно образоваться из растительных бальзамических паров, накопившихся в верхних слоях атмосферы и электричеством преобразованных. Оливер и Эренберг называют действительною манною, два сладко-крахмальные состава, известные на Востоке под именем «Манна-Терпьябин», один из сих составов выходит из кустарника Alhagi camelorum и maurorum7, в виде Трагакантской камеди; другой образуется на концах ветвей кустарника Tamarix mannifera8 посредством насекомого Coccus manniparus9» [5].

Как видно, состав выпавшего вещества был описан настолько подробно, что даже спустя более чем 170 лет, сохраняется высокая вероятность, что он сможет быть идентифицирован современными специалистами. Далеко не каждый «неизвестный образец» и сегодня подвергают столь тщательному анализу. Впрочем, уже тогда появились довольно обоснованные предположения, которые были изложены в «Журнале Министерства внутренних дел» [10], а после перепечатаны почти дословно «Виленскими губернскими ведомостями» [9]. Начало статьи дублирует уже известные нам сведения, но затем приводятся новые факты.

Статья из «Виленских губернских ведомостей» (1846 год, №52).
Статья из «Виленских губернских ведомостей» (1846 год, №52).
 

«…В последствии, явилось в сущности сходное, хотя менее определительное, мнение известного Виленскаго естествоиспытателя Г. Юндзилла, который полагал, что «всякая манна падающая из атмосферы, есть произведение метеорическое, образующееся непонятным для нас образом, точно так же, как известные аэролиты и массы атмосферического железа».

Было и другое, гораздо простейшее объяснение, что все эго не что иное, как «остатки растительных корней, размытых в земле проливным дождем».

Между тем, местное Губернское начальство возложило на Доктора медицины Римкевича, точное и подробное дознание всех обстоятельств, сопровождавших явление, в самом фольварке Завель.

Отправившись туда 16 минувшего августа, Г. Римкевичь начал с того, что исследовал внимательно местность сада, в котором произошло событие. Из сведений, отобранных от жителей фольварка, оказалось, что после бывшего вечером и ночью 22 марта проливного дождя, вещество, называемое «манною», найдено было в одной только возвышенной части принадлежавшего к фольварку Завель сада, между фруктовыми деревьями; в прочих же местах, равно как и в низменной сырой части сада, вовсе не открыто никаких следов этого вещества. Означенный сад расположен при самом фольварочном строении, на местности гористой, и возвышенная часть его, бывшая местом появления так названной «манны», обращена к юго-востоку и примыкает с северной и западной сторон к заслоняющему его от ветров боровому лесу. На ней растут: Lichnis dioika10 (fl. alba), Artemisia Absinthium11, Artemisia vulgaris12, Triticum repens13, Convolvulus arvensis14, Leonurus Cardiaca15, Achillea Millefolium16, Aretium Lappa17, Polygonum Connvolvulus18, Rumex acetosa19, Silene inflata20, Vicia cracca21, Scabiosa arvensis22, Plantago lancwolata23, а наиболее всех Polygonum aviculava24; в числе же собственно дерев, кроме фруктовых, как то: яблонь, груш и слив, есть: Populus monitifera25, Populus fastigiata26, Acer platanoidos27 и Betula alba28. В низменной части сада, обращенной к югу, найдены деревья: Alnus glutinosa29 и Salix fragilis30, также Rumex obtusifolius31, Glyceria aquatic32, Geranium sylvaticum33, Geranium palustre34, Spirea ulmaria35, Ranunculus reppens36, Cerastium aquaticum37, Veronica Chamedrys38, Lisimachia nimularia39, Iris pseudocorus40, Alchemilla vulgaris41, Potentilla anserinа42, Prunella vulgaris , Myosotis palustris43, Epilobium palustre44, Galium palustre45, Viola palustris46, Caitha palustris47 и Polygonum minus48. Сверх того, в этой части сада, находится в изобилии Chaerochyllum silvestre, и, по качеству почвы, долженствовал бы расти Ranunculus Ficaria, но этого последнего растения не отыскано даже корней.

Затем, эконом фольварка Баранцевич, стражник тамошних лесов Альхимович и фольварочные служители, на сделанные им запросы показали, что помянутой «манны», кроме сада и то в возвышенной только его части, ни в каком другом месте, при деревне Завель, найдено не было. Кроме того, Альхимович показал, что, еще вечером 22 марта, рабочие на фольварке женщины открыли эту манну на белье, разосланном ими в вышесказанном саду; а, 23 числа по утру, ее заметили уже и на земле в той же части сада, в виде отдельных зерен или шариков, лежавших кучками. Все пространство, которое занято было этими кучками между фруктовыми деревьями сада, заключало не более четырех или пяти квадратных саженей49; а самые зерна или шарики, тотчас по открытии их, были мягки, наподобие полуостывшего студня и довольно прозрачны; по просушке же, крепли и значительно теряли свою прозрачность.

На месте, в это время, оставался только небольшой кусочек вещества, вовсе недостаточный для положительного определения физических и химических свойств его. Но, еще прежде, вещество это, в сухом виде и в значительнейшей массе, было подвергнуто исследованию бывшим при упраздненной Виленской Медико-хирургической Академии Адюнктом Фармации, Г. Горским, который нашел: что оно состояло из частиц различной величины и вида, из которых самые большие весили до пяти грамм; что частицы эти имели вид губкообразный, цвет бело-серый, лишены вовсе запаха, а вкус имели не совсем похожий на вкус крахмала; что удельный вес этого вещества не много более веса воды; что при сожжении, оно горело с шумом, пламя издавало желтоватое, а запах жженого сахара; что, при погружении в воду, частицы его бухли; сдавленные в сухом виде между пальцами, распадались на мелкие части, которые к пальцам не прилипали; в спирте большею частью растворялись и, по прибавке к раствору дистиллированной воды, давали мутную, облакообразную осадку голубоватого цвета; что, наконец, химические реактивы не могли открыть в означенном растворе никаких следов крахмальных, или сахарных веществ, а казалось вещество это принадлежавшим к роду среднему между смолистыми камедями и смолами.

Все это дало повод и Г. Римкевичу заключить, согласно с Гг. Тизенгаузом и Юндзиллом, что это отнюдь не размытые дождем корни, но – «продукт метеорический».

Когда сведения сии получены были в Министерстве В. Д. от Начальника Виленской Губернии, Г. Директор Хозяйственного Департамента Министерства, по приказанию Г. Министра, сообщил оныя на обсуждение и заключение Г. Директору Императорского Ботанического Сада в С. Петербурге Фишеру. Ныне, Г. Фишер, в ответ на сие, уведомил, что, по чрезвычайно малому количеству доставленной к нему для определения этой так называемой «манны», сам он, не смог сделать подробного ея разложения; но его Старший Помощник, Г. Ординарный Академик Мейер, которому поручено было рассмотрение сей манны от Императорской Академии Наук, получив большее количество оной, сделал следующие выводы, с которыми он Г. Фишер вполне соглашается:

1. Метеорическое происхождение этой «манны» ничем не доказывается и было бы совершенно противно естественным законам.

2. Слоистый наружный вид вещества происходит не от разорвания клетчатки, но от неровного проницания в оное сырости.

3. В веществе этом вовсе не имеется клетчатки; но оно состоит исключительно из «крахмального вещества» (amulum).

4. Ограниченность пространства на коем явилось сие вещество, а также и обстоятельство, что это было на разложенном белье и около, не оставляет ни малейшего сомнения, что вещество это есть не что иное, как «выбитый проливным дождем из белья крахмал».

Истина этого заключения вполне подтверждается опытами, сделанными над крахмалом, чтобы дать ему вид так названной «Свенцянской манны» [10].

Несмотря на такое прозаическое объяснение, предложенное Мейером, споры о том, чем же была «Свенцянская манна», не утихают до сих пор.

«Рыбная манна»

Совершенно невозможно тут не упомянуть о другой истории с манной, о которой писали «Виленские губернские ведомости» в тех же годах. Выглядит она, пожалуй, еще более необычно для наших широт, хотя, где-то в Центральной Азии как раз бы не вызвала особого ажиотажа. Итак, жители г. Вильно 17 августа 1845 года и 8 августа 1846 года на берегу р. Вилии были свидетелями чрезвычайной активности поденок, «известных в простонародье под названием манны» [11].

Приведем здесь отрывок из статьи, в которой описано событие 1846 года: «Любопытство Виленской публики занято теперь небывалым в нашем городе явлением. 8-го августа, в 9-ть часов по полудни, бесчисленное множество крылатых белых насекомых, появилось внезапно над Зеленым мостом и рекою Вилиею […]. На другой день, по утру, весь мост и близлежащие прибрежные пункты, покрыты были этими же насекомыми, уже неживыми, как бы густо выпавшим снегом. Толщина этого слоя […] доходила до двух футов50, но в других местах была гораздо тоньше и не превосходила двух вершков51» [11].

Как сообщил уже известный нам профессор Станислав Юндзилл, это насекомое принадлежит к роду эфемерид (Ephemera). По его словам, его еще иногда называют «рыбною манною» (manna piscium), немцы же именуют его «прибрежною падалью» (ufer aas). По словам Юндзилла, он сам за несколько десятков лет пред этим, был очевидцем такого же массового появления этих насекомых на берегу реки Щары52, близ Деречина и в таком множестве, что «будучи окружен белою их тучею, как бы густым снегом, падающим в ясный день, в двух шагах не мог ничего видеть». В то время они появлялись также на берегах Немана и Днепра, но за 66 лет своего проживания в Вильне, Юндзилл ни разу не сталкивался с таким количеством этих насекомых в окрестностях города [6].

Газета приводит схожий случай из Франции, когда на реке Эне при появлении «этих мошек» прибрежные жители зажигают солому и мириады насекомых, опаленных пламенем «в несколько минут ложатся на берегу слоем, толщиною в несколько линий». Объем поденок значительно увеличивается от жара, и тело их, прорезанное продольной трещиной, делается очень похожим на пшеничное зерно. Вот отчего простой народ называет их манной [11]. Правда из статьи неясно, употребляет ли их простой народ в пищу или это только лакомство для рыб...

Пинская манна

Еще один раз «манна» упоминается в статье из «Литовских епархиальных ведомостей». В этом случае речь идет о малоизвестном тогда ботаникам (но хорошо известном местным жителям) растении, распространенном на Полесье. Материал так и называется «Пинская «манна»»:

«Пинский край, с его тысячеверстными болотами, можно сказать, доселе terra incognita для нашей науки […]. Пинские болота, награждая пинчуков лихорадками, дарят им одно растение, которое не надо ни сеять, ни жать, но оно без ухода дает весьма питательную пищу. В местах, наиболее приподнятых и покрытых луговою травою, после первой воды (в апреле), среди болотных злаков, из породы их же, появляется растение, известное в народе под названием «манны». Оно представляет собою тонкие стебли, достигающие иногда аршина в высоту: редкие листья его, свернутые в трубочку, напоминают листья предсказательницы погоды – «канны». Ветки стебля «манны» в мае покрываются мелкими цветочками, переходящими затем в завязь и зерно. Последнее созревает в половине июня и тогда по виду напоминает один из сортов ржи (короткое и полное), только цвет шелухи темнее и сердцевина отличается замечательною белизною. Пестик, держащий зерно, бывает очень тонок, почему отделить от не него зерно бывает удобнее, когда трава бывает покрыта росой. Сбор «манны» происходит самым первобытным образом. Обыкновенно утром по росе выходят женщины с ситами и ими сшибают головки растения так, чтобы влажные зерна падали в сита. Затем их сушат и отделяют шелуху. Осенью в Пинске гарнец (5 фунтов53) «манны» стоит 40–50 коп., но в Кобринском, Новогрудском и Слуцком уездах она гораздо дороже. Сваренная в воде или молоке (варится не менее двух часов), манна имеет сладковатый и тонкий приятный вкус, что с ней не может сравниться никакая каша. При своем вкусе она очень питательна, легко переваривается, имеет благотворное влияние даже на больные желудки, а для детей это первое лакомство. Часто лакомясь пинской манной, я думал, что производящее ее растение хорошо известно и только недавно, рассказав о нем одному специалисту в ботанике, я узнал, что о нем не имеется положительных сведений» [7].

Более 100 лет спустя можно удивиться вслед за журналистом, но по другому поводу: никаких современных традиций употребления этой крупы на Полесье нам обнаружить не удалось. По всей вероятности, речь в статье идет о растении Манник обыкновенный или плавающий (Glyceria fluitans). На Северо-западе Российской империи его даже возделывали как хлебное растение, а крупа из него была известна как прусская, или польская манна. В настоящее время культура манника потеряла свое значение.

Красная «мука»

В 2000 году в Глубокском районе Витебской области произошло событие, во многом схожее с выпадением «Свенцянской манны»: во время сильной бури с дождем и молнией опять-таки в саду на небольшой площади была найдена некая на этот раз «красная мука». Сообщила об этом местная районка «Веснiк Глыбоччыны», но уже в силу последних тенденций, слово «манна» употреблено не было. Как выяснила журналистка Р. Марцынкевич, произошло это в ноябре, около 7 часов вечера. Над деревней появился ярко-розовый шар, который подпирали «столбы-прожекторы». Один из тех, кто его наблюдал – Андрей Сеньковец – вскоре услышал некий треск, «как будто короткое замыкание». Когда он посмотрел в ту сторону, то увидел, что один из лучей шара упал на воду. Вскоре шар стал тускнеть и пропал. А. Ф. Апатенок также наблюдала за этим явлением со стороны, но с более дальнего расстояния. Вначале она услышала лай собаки и, выйдя на улицу, увидела «висящий в воздухе огонь», который подпирало два столба. Вскоре огненное облако, которое чем-то напоминало «неправильный» шар, пришло в движение. Сделало остановку над садом, а потом поплыло на восток. На следующий день обнаружилось, что в саду стволы многих деревьев оказались обсыпаны некой «красной мукой». Причем с одной стороны – с запада. Руки эта «мука» не красила, запаха у нее также не было [3].

А.Ф. Апатенок показывает место, где обнаружила странную «муку». Фото Вл. Барилы [3].
А.Ф. Апатенок показывает место, где обнаружила странную «муку». Фото Вл. Барилы [3].
 

Через несколько номеров в той же газете появилась очередная заметка об этом событии, где приводился комментарий Алены Кругловой, сотрудника Станции защиты растений: «Красный налет на деревьях, по нашему мнению, обыкновенный лишайник. Такое явление в папшичской зоне мы наблюдали и летом. В нормальные годы ослабленные старые деревья покрываются зелеными лишайниками. В этом году лето было сухим, отсюда и красные лишайники. Почему налет образовался с одного боку? Видимо, это воздействие ветра. По папшичскому феномену природы мы связались с научно-исследовательским институтом защиты растений. Заведующий отделом плодоводства Р. В. Супранович подтвердил наши предположения. Более того, рассказал, что такие красные лишайники поселились в этом году в садах Дятловского района» [4].

Версии

В последнем рассмотренном нами случае мы наблюдаем как схожие, так и различные черты с выпадением «Свенцянской манны». «Манна» и «мука» выпадает во время сильного дождя, сопровождаемого молниями (в одном случае, похоже, шаровой) на совсем небольшой площади и почему-то в фруктовом или яблоневом саду. Есть и различия – это размер манны. Если в первом случае она достигала величины грецкого ореха, то во втором, похоже, представляла собой какую-то порошкообразную субстанцию (однако такого подробного описания, как в 1846 году, в 2000 году не сделали).

Позволим себе здесь высказать еще одну версию о «Свенцянской манне». Вещество в действительности может являться так называемой камедью. Весной и в сухую погоду из микротрещин в коре старых косточковых деревьев (а слива упомянута Г. Римкевичем при описании структуры фитоценоза) появляются капельки жидкости, которые постепенно увеличиваются в размерах и застывают, покрываясь относительно твердой корочкой. Это и есть камедь. Массовое выделение камеди весной наблюдается вследствие повреждения деревьев морозом (так называемые «морозобойные трещины»), а также жуками-короедами. Последние делают в коре проколы округлой формы, и в них дерево вырабатывает камедь для защиты.

Эту версию мы попросили прокомментировать В. В. Огнева, кандидата сельскохозяйственных наук, доцента кафедры садоводства и хранения растениеводческой продукции ДонГау (РФ): «Я вспомнил свои детские ощущения от сбора и поедания камеди, которая в больших количествах образовывалась весной на старых деревьях абрикоса, вишни и сливы. Содержимое густело и использовалось детворой в качестве жевательной резинки. Что интересно, в старых насаждениях камеди накапливалось очень много. Часто за несколько лет. Во время дождя, моросящего и теплого, камедь разбухала, становилась слизистой и мутнела. Если дожди были продолжительными, то сгустки отваливались и постепенно разлагались. Довольно приятный привкус сухой камеди после дождя менялся. Вкус становился пресным и невыраженным. Камедь хорошо растворяется в спирте, но в воде – плохо и не тонет, поскольку легче последней. Различить камедь от дерева могли бы садоводы, но в перечне задействованных к исследованию «свенцянской манны» лиц их не наблюдалось».

Если же это была действительно камедь, то, видимо, в тот год свою роль сыграло определенное сочетание факторов: из-за дождя с бурей камедь могло сорвать с деревьев и раскидать неподалеку от них. А, возможно, в одну из слив даже ударила молния.

Кроме уже высказанного предположения о камеди, можно выдвинуть и такую версию: внезапно налетающие шквалы могут образовываться из смерчей, способных по ходу движения захватывать содержимое вод, в том числе и содержащие агар-агар водоросли или цианобактерии Носток (Nostoc commune) из почвы. После некоторого нахождения на воздухе их облик и свойства меняются, но также походят на камедь. Носток, например, называемый иногда «дрожалкой», довольно часто встречается на сырой земле. При случайном дожде, дает много студенистого вещества – «зооглею», в виде комков большей или меньшей величины [8].

Таким образом, некоторые из описанных «манн» удалось однозначно идентифицировать, но другие, несмотря на то, что имеются несколько версий об их происхождении, могут навсегда остаться неопознанными. Возможно, единственно верный ответ смогут найти уже наши потомки, но, надеемся, для этого не придется ждать еще 170 лет…

Примечания

1. г. Сиврихисар (Sivrihisar) расположен на территории современной Турции. Пашалык – провинция или область в Османской империи, находившаяся под управлением паши.
2. Город в Турции.
3. Отдельно стоящая усадьба с хозяйством, поместье. В других местах Завель назван фольварком или просто деревней.
4. Хотя в первоначальном материале указан «май», в двух других источниках указан март. И, судя по температуре, это был именно март. 5. 10 ˚ R = 12,5 ˚ С.
6. Sui generis (лат.) – своеобразный, единственный в своём роде.
7. Вид двудольных растений рода Верблюжья колючка.
8. Тамариск манноносный.
9. В старых словарях это насекомое названо кошенилью (Кошенильным червецом), однако ныне его латинское название Dactylopius coccus.
10. Зорька или лихнис.
11. Полынь горькая.
12. Полынь обыкновенная.
13. Пырей ползучий.
14. Вьюнок полевой.
15. Пустырник сердечный.
16. Тысячелистник обыкновенный.
17. Лопух большой.
18. Горец вьюнковый.
19. Щавель кислый.
20. Смолевка обыкновенная, или хлопушка.
21. Горошек мышиный.
22. Короставник полевой.
23. Подорожник ланцетолистный.
24. Горец птичий.
25. По всей вероятности это устаревшее и уже не встречающееся латинское название одного из видов тополя.
26. Тополь пирамидальный.
27. Клён остролистный.
28. Береза пушистая или белая.
29. Ольха чёрная.
30. Ива ломкая.
31. Щавель туполистный.
32. Манник большой.
33. Герань лесная.
34. Герань болотная.
35. Таволга вязолистная.
36. Лютик ползучий.
37. Мягковолосник водный.
38. Вероника дубравная.
39. Прав. Lysimachia nummularia – Вербейник монетный.
40. Ирис ложноаировый.
41. Лапчатка гусиная.
42. Черноголовка обыкновенная.
43. Незабудка болотная.
44. Кипрей болотный.
45. Подмаренник болотный.
46. Фиалка болотная.
47. Калужница болотная.
48. Горец малый.
49. 4,55 м2.
50. Около 61 см.
51. Около 9 см.
52. Река в Брестской и Гродненской областях Беларуси, левый приток Немана.
53. 2,268 кг.

Литература

1. 1001 забытое чудо: книга проклятых. – СПб.: Лань, 1997. – С. 67–68.

2. Еще несколько слов о маннѣ // Журнал Министерства Народного просвещения. – 1846. – №51. – С. 17.

3. Марцынкевiч Р. НЛА над Папшычамi / Р. Марцынкевич // Веснiк Глыбоччыны. – 2000. – №95. – 25 лiстапада. – С. 4.

4. Марцынкевiч Р. НЛА над Папшычамi, цi феномен прыроды? / Р. Марцынкевiч // Веснiк Глыбоччыны. – 2000. – №100. – 13 снежня. – С. 4.

5. О маннѣ, выпавшей Виленской губернии вѣ окрестностях мѣстечка Сморгонь // Виленские губернские ведомости. – 1846. – №24. – С. 189–190.

6. О насѣкомых, ниспавшихъ въ Вильнѣ, на зеленом мосту // Виленские губернские ведомости. – 1846. – №33. – С. 251–252.

7. Пинская «манна» // Литовские епархиальные ведомости. – 1898. – №30. – С. 275–276.

8. С. Ф. Необыкновенные дожди / С. Ф. // Вестник знания. – 1928. – №3. – С. 187–188.

9. Что такое манна, выпавшая вѣ Виленской губернии? // Виленские губернские ведомости. – 1846. – №52. – С. 407–410.

10. Что такое манна, выпавшая вѣ Виленской губернии? // Журнал Министерства Внутренних дел. – Санктпетербург, 1846. – Ч. 16. – С. 581–589.

11. Замѣчательный мираж // Виленские губернские ведомости. – 1852. – №3. – С. 12.

Об авторе: И. С. Бутов, кандидат сельскохозяйственных наук, член Союза журналистов Москвы.

Благодарю за помощь при подготовке этого материала канд. ист. наук Л. В. Дучиц и канд. с.-х. наук В. В. Огнева.


Илья Бутов 27.03.2017
 
 
Вторая "Необъяснимая встреча"
Мероприятия 4
Вторая "Необъяснимая встреча"
14 июня в "Белом лофте", расположенном в московском парке Сокольники, прошла вторая по счету "Необъяснимая встреча" или, говоря простым языком, общение в неформальной обстановке на заранее обговоренную с гостями "таинственную" тему. На этот раз  спикерами были координатор Проекта "Уфоком" Илья Бутов и руководитель "НОЗП" Георгий Федоровский и обсуждали они такое явление, как полтергейст.
О грустном...
НЛО и АЯ 29
О грустном...
Ранним утром 18 мая 2017 года после тяжелой продолжительной болезни в возрасте 51 год ушел из жизни Вадим Александрович Чернобров – бессменный на протяжении 20 лет руководитель и идейный вдохновитель общественного объединения "Космопоиск", которое давно уже, благодаря его усилиям, переросло в международное движение. Это скорбное известие оказалось абсолютно неожиданным для многочисленных членов объединения.